Если бы ты любил - Юлия Резник

— Что именно? Зарабатывать на жизнь?

— Ты хорошенькая, и при желании могла бы устроиться получше. Впрочем, кажется, ты движешься в верном направлении, — мать улыбается, толкая меня локтем в бок.

— На что ты намекаешь? — с опаской интересуюсь я.

— На то, что тебя подвез явно не бедный мужик. Кто он? У вас серьезно?

Растерянно оборачиваюсь, хотя, конечно, Али уже и след простыл.

— Почему ты решила, что он небедный?

— Господи, ты видела его машину?! — смеется мать, отступая, чтобы я могла открыть дверь. Видя написанное на моем лице абсолютное непонимание, мать фыркает: — Она дорогая, Эка.

Да? Ну, может быть. Я так волновалась, что, кажется, вообще ничего не видела. Помню только, что было не очень удобно из нее выходить, потому что машина Али показалась мне непривычно низкой.

— Это просто знакомый, — мямлю я, проходя мимо консьержки к лифту.

— Просто знакомый, — передразнивает меня мать. — Так ты бы к нему присмотрелась!

Нет уж. Что касается отношений, советчик из моей маман так себе. Не желая вступать с ней в спор, торопливо меняю тему.

— Так что у вас с дядей Жорой? Из-за чего сыр-бор?

— Он слишком на меня давит, — отмахивается мать, — решила, пусть посидит и подумает над своим поведением.

— Ясно, — вздыхаю я, ничуть не удивленная ее поступком. Мать — королева манипуляций. Нет смысла пытаться ее исправить. Остается надеяться, что дядя Жора как можно быстрее сделает так, как она хочет.

Заходим в квартиру.

— Я заняла спальню. Ничего? Насколько я помню, ты рано встаешь, так мы не будем мешать друг другу.

— А спросить не судьба? Распоряжаешься как у себя дома, — злюсь.

— Так и знала, что ты станешь качать права! — досадует мать.

— Я?! — изумляюсь, но, к счастью, в назревающем конфликте ставит точку зазвонивший, наконец, телефон.

— Да!

— Добрый день. Эка?

— Да…

— Меня зовут Юлия. Мы получили ваше резюме.

— Да-да.

— Вы сможете подойти завтра к девяти на собеседование?

— Да, конечно! — выпаливаю скороговоркой, хотя, вероятно, мне не следовало демонстрировать свою радость так ярко. С другой стороны, что бы я сказала? Позвольте мне уточнить свой график? Фыркаю — это очень смешно.

— Отлично. Запишите, куда нужно подъехать. На охранном пункте вас будет ждать временный пропуск.

Несмотря на то, что адрес портового офиса мне хорошо известен, я зачем-то записываю его в древний блокнот. Мать с удивлением следит за тем, как я суечусь.

— Завтра у меня собеседование! — делюсь радостью. — Вполне возможно, очень скоро я устроюсь в порт по специальности.

— Надеюсь, там хорошо платят?

— А? Я не знаю, — краснею, недовольная тем, что забыла уточнить этот немаловажный вопрос.

— Ну, ты даешь, — комментирует мать.

— Я понимаю, что мне сходу никто не будет платить миллионов. Сначала надо набраться опыта.

На этот раз разговор с родительницей прерывает звонок уже ее телефона. Мать хмурится, явно не желая отвечать, но в то же время боясь не ответить. Все же, когда ты полностью зависишь от мужа финансово, нужно сто раз подумать, прежде чем его злить.

— Да, — в конечном счете ровным голосом произносит мать, уходя и плотно прикрывая за собой дверь моей, блин, спальни!

— Прекрасно, просто прекрасно, — бурчу я, глядя ей вслед. И чтобы успокоиться, открываю гардероб. Надо же определиться с выбором наряда на завтра! У меня есть добротный костюм, который я купила как раз для того, чтобы ходить в нем по собеседованиям, но сейчас я понимаю, что лучше умру, чем надену его снова. Вдруг это он приносит мне неудачи?

«Бла-бла-бла…» — бубнит на заднем фоне мать, а потом до меня отчетливо доносится:

— … какой он отец?!

Интересно, о ком идет речь. Если о деде, то ей на такого отца надо молиться! Где бы она была, если бы не он? А я? Кстати, что касается деда…

Выбираю платье и набираю старика. Рассказываю о том, что меня пригласили на собеседование, но умалчиваю, что ко мне напросилась мать. Правда, молчу я вовсе не потому, что она меня о том попросила. Мне просто не хочется, чтобы дедушка волновался.

— Ты сразу себя поставь, как есть! А то подумают, что ты тютя… И…

— Не возьмут? — смеюсь я.

— Нет! Скинут на тебя кучу работы. Слышала, как говорят? Кто везет, на том и едут.

— Ой, дедуль не волнуйся. Ты же знаешь, на мне где сядешь, там и слезешь.

Не без удовольствия вспоминаю, как послала Лиду. Но ему, конечно, о том не рассказываю. Дед считает, что сначала нужно найти новую работу, а потом увольняться со старой. Вряд ли я смогу ему объяснить, почему поспешила. Опять же он начнет волноваться, переживать, тогда как для этого нет никаких причин. Новая работа, считай, у меня в кармане. А если нет… Если нет, у меня есть заначка. Не пропаду, чего уж.

Мать выходит из спальни, когда мы с дедом прощаемся. Выглядит она непривычно взволнованной.

— Не помирились?

— Нет. Я покурю…

— На балконе, — строго замечаю я, видя, что мать тянется к вытяжке.

— Ладно, — злится, но не спорит. — У меня к тебе разговор.

— Выкладывай.

— Нет, не хочу волновать тебя перед ответственным мероприятием. Потом.

Зачем тогда вообще начинала? Впрочем, что она может сказать толкового? Не особо переживая на этот счет, отодвигаю и раскладываю диван, а потом надолго уединяюсь в ванной, потому что мытье головы в моем случае та еще задачка.

Утро приходит слишком рано. Такое чувство, что я вовсе не спала — только закрыла глаза, а уже будильник орёт как резаный. Торопливо выключаю звук, не желая будить мать, натягиваю халат, умываюсь ледяной водой, пытаясь заглушить бешеное сердцебиение.

Из дома выхожу за полтора часа до назначенного времени, хотя добираться до портового офиса мне даже при самых плохих раскладах не больше часа. Но я не могу сидеть на месте. По пути покупаю кофе, половину проливаю на рукав — прекрасно! Куда подевалась моя обычная ловкость в обращении с посудой? Или она не распространяется на картонные стаканчики? Тру пятно салфеткой, убеждая себя в том, что никто не заметит моей неаккуратности.

Когда подхожу к зданию, ноги предательски подкашиваются. Я привыкла к гостиничной роскоши,