Если бы ты любил - Юлия Резник

— Ну, ты могла бы найти себе кого-нибудь посимпатичнее.

Не знаю, зачем это говорю. От мысли, что она будет с кем-то кроме меня, колбасит страшно. Из глубин души поднимается дикое желание доказать, что она неправа. Что я могу и побороться — не настолько уж я латентный. И что бы там кто ни думал, у меня нет страха перед неудачей.

— Он достаточно интересен! — вступается за престарелого немца Эка. — И вообще в мужчине не внешность главное.

— А что же?

— То, как ты себя рядом с ним чувствуешь!

— И как ты себя чувствуешь рядом с Шульцем? — нащупываю стакан с давно остывшим кофе, чтобы смыть скопившуюся во рту горечь.

— Откуда ты знаешь его фамилию, если ее даже я не знаю? — сощуривается Эка.

— Все еще думаешь, что это я вас спалил? — наезжаю на нее, чтобы перевести тему. — Кстати, если ты готова пообещать, что будешь соблюдать правила, я могу замолвить за тебя словечко Лиде…

— И не подумаю! — психует Эка. — И вообще, Ноа предложил мне другую работу. В офисе, ясно?!

— И, конечно же, это никак не повлияло на то, что у вас с ним завертелось?

Ну вот, все, наконец, и встало на свои места. Господи, до чего же банально. Девка просто гонится за возможностями. Что ж. У меня для тебя плохие новости, дорогая. Ты поставила не на ту лошадь. Губы кривит циничная улыбка. Но она стирает ее парой фраз:

— Не знаю, Али. Я даже не знаю, завертится ли у нас, потому как ничего же еще не было… Пока я просто наблюдаю. — Эка задумчиво трет щеку. — И мне нравится, что я вижу. Играет ли здесь свою роль тот факт, что он влиятелен и обеспечен? Да, наверное, глупо это отрицать. Делает ли это меня корыстной? Не знаю. В отношениях с мужчиной я не собираюсь исключительно брать, и гонюсь вовсе не за богатствами. Но чувство защищенности, которое дарит финансовая независимость, и его эмоциональная устойчивость для девочки с моим бэкграундом дорогого стоит.

Я совершенно не ожидал такой откровенности. Да и она, видно, тоже не ожидала, что выпалит это все на одном дыхании. Пожалуй, все же в ее горячности гораздо больше плюсов, чем минусов.

— Каким бэкграундом? — интересуюсь я.

— Ой, долгая история, — морщится Эка. — Не буду тебя грузить.

Молчу, категорически не понимая, что делать с ее правдой, от которой хочется отмахнуться, потому что она идет вразрез с моим к ней интересом. Сказать, что ее страхи не стоят выеденного яйца? Что вот он я, я все решу? Но стоит взглянуть в глаза правде — я ни черта не могу ей обещать, потому что сам не знаю, какая моча может стукнуть мне в голову. Сегодня меня все устраивает, а завтра может показаться слишком напряжным, и я сольюсь…

— Ну, спасибо, что подвез.

— Ага… Ты все же вытащи меня из блока.

Эка смотрит на меня, кусая губу, и явно сомневается в том, что ей это надо. Но, в конце концов, говорит:

— Ладно.

Дверь за Экой захлопывается, и я тут же срываюсь с места, потому что уже опаздываю на ужин, устраиваемый родителями. Приезжаю в числе последних.

— О, наконец-то! — комментирует мой приход отец. — Зайди в кабинет на два слова.

В кабинете кроме отца сидит Адам. Кажется, из всех нас он один не подвел отца, четко и последовательно строя карьеру в отцовской фирме. Встряхиваю руку брата. На фоне Адама я сам себе кажусь маленьким и ни на что не годным. Обсуждают идущие прямо сейчас переговоры с немцами. Что-то по поводу…

— …новой платформы, — говорит Адам, откинувшись в кресле. — Они прислали обновлённый проект интеграции. Но их айтишники, — морщится брат, — снова перелопатили техническое задание. Говорят, что прежняя система учёта контейнерного трафика устарела и не соответствует европейским стандартам прозрачности. Это влечет изменения в системе управления логистикой. Новая архитектура, новые протоколы...

— Я понимаю, на что намек, Адам, — смеется отец. — Это не твоя зона ответственности…

— Нет, ну я мог бы…

Конечно, он может! Никто и не сомневается в Адаме. Другое дело, что не совсем честно нагружать его всем подряд, тогда как я, в понимании семьи, хожу и пинаю х*и.

Отец хмурится. Трет переносицу.

Немцы хотят, чтобы мы отказались от старой платформы и перешли на их. Они называют это «оптимизацией». А по факту одна половина функционала не адаптирована под наши процессы, а другая — под климат. Они вообще видели, что такое швартовка зимой в нашем заливе? То-то же. Отец бесится потому, что он двадцать лет строил закрытую вертикаль, а теперь немцы хотят залезть в нее своим софтом. И даже если софт хороший — чужие глаза в незашифрованных данных вряд ли кого обрадуют. Короче, вопрос серьезный. Последние месяцы отец с братом только об этом и говорят. А я так… Краем уха слушаю и анализирую.

— А что ты по поводу переговорщика от них скажешь? Как там его зовут?

— Ноа Шульц. Да вроде ничего такой, договороспособный. Мы вчера планировали встречу, но у меня был аврал на таможне…

— Я могу заняться этим вопросом, — выпаливаю я.

Две темноволосых головы поворачиваются в мою сторону. В глазах отца мелькает радость, которая тут же сметается сквозняком недоверия. Кажется, он даже хочет мне отказать. Приподнимается, все так же хмурясь, но Адам, будто невзначай проходя мимо, кладет отцу ладонь на плечо, возвращая того в кресло. Конечно, обставляет он это так, будто произошла случайность. В противном случае старик бы ему вставил пистонов, да…

— Ты бы здорово меня выручил. Я ни черта не секу в технической части, а ты тут спец…

Глава 10

Эка

— Ну, и кто это был?

Подпрыгиваю на месте. Нога соскальзывает в грязь. Я чертыхаюсь.

— Господи, мам, напугала!

— Извини, — равнодушно пожимает плечами. — Я вышла поужинать. У тебя в холодильнике мышь повесилась.

— Я не ждала гостей, — закатываю глаза, невольно ускоряя шаг.

— А сама ты чем питаешься? Святым духом?

— Я работаю в ресторане. Нас кормят.

— До сих пор не пойму, на кой