Изолятор - Николай Брыжак

но в тяжелом бронежилете. Это был Пётр. Обычно невозмутимый, «серый» человек, который выглядел как офисный клерк, сейчас был похож на загнанного волка. Его идеальная прическа растрепалась, на щеке была ссадина, а в глазах плескался холодный, расчетливый ужас.

— Идем! — он схватил Жеку за рукав и потащил прочь от машины. — Голову вниз! Рот не открывать!

Они бежали сквозь хаос. Мимо проносились люди в костюмах химзащиты. Кто-то тащил носилки. Жека увидел солдата, сидящего прямо в луже. Он снял шлем и смеялся. Громко, заливисто, глядя на свои руки, которые светились фиолетовым огнем. Кожа на его пальцах дымилась, но он продолжал хохотать, словно это была лучшая шутка в его жизни.

— Что с ним? — крикнул Жека, перепрыгивая через кабель толщиной с удава.

— Эфирное отравление, — бросил Пётр, не оборачиваясь. — Мозг выгорел. Он счастлив. Ему осталось жить минуты две.

Они добрались до бетонного бункера — командного пункта, врытого в холм. Здесь, за метровыми стенами, гул стал тише, а гравитация вернулась в норму. Внутри было полно мониторов, но половина из них была разбита, а другая показывала лишь белый шум. Техника Корда, хваленая и защищенная, умирала.

Пётр подвел Жеку к узкой бойнице, выходящей на центр полигона.

— Смотри.

Жека выглянул. В центре котлована, окруженного бетонными стенами, стояло… Нечто. Это был испытательный стенд. Огромная металлическая платформа, опутанная трубами и кабелями. В её центре находился саркофаг — массивная камера из свинца и армированного стекла.

Сейчас крышка саркофага была сорвана. Она валялась рядом, смятая, как консервная банка. Из открытого зева камеры в небо бил столб чистого, ослепительного света. Фиолетовый столб, внутри которого плясали черные молнии. Он гудел. Этот гул и был тем звуком, что сводил людей с ума.

— Объект «Химера-02», — сухо сказал Пётр. — Стендовые испытания новой системы охлаждения.

— Что пошло не так?

— Всё, — Пётр повернулся к нему. — Автоматика отказала на третьей минуте. Стержни подавления не опустились. Эфир вошел в резонанс. Мы получили пробой реальности.

Он ткнул пальцем в сторону столба света. — Видишь зону вокруг? Пятьдесят метров. Любая электроника там взрывается мгновенно. Любой человек с магическим даром умирает от болевого шока. Любой обычный человек сходит с ума, потому что его мозг не может обработать то, что видит.

— А я? — тихо спросил Жека. У него пересохло во рту.

— А ты — Пустой. Ты — черная дыра для магии. Тебя это не тронет.

Пётр схватил со стола планшет (бумажный, ламинированный пластик с картой схемы).

— Слушай задачу. Ты должен пройти туда. В эпицентр. Прямо к саркофагу.

— Вы сдурели? — Жека попятился. — Там джипы летают!

— Там есть ручной привод стержней подавления. Рычаг в основании. Нужно опустить его до упора. Механика. Никакой электроники. Просто гидравлика.

Пётр шагнул к нему вплотную. Его лицо было серым.

— Евгений, если ты этого не сделаешь, через десять минут реакция станет цепной. Этот столб расширится. Сначала он накроет полигон. Потом ближайшие поселки. Потом дойдет до Питера. Это будет не Чернобыль. Это будет хуже. Там просто не останется физики.

Жека посмотрел в бойницу. На светящийся столб. На солдата, который всё еще смеялся в луже, хотя его руки уже обуглились до костей. Это была не «золотая клетка». Это была мясорубка. И его только что назначили главным фаршем.

— Мне нужен костюм, — хрипло сказал Жека. — Свинец. И монтировка. Пётр выдохнул. Кажется, он впервые за час начал дышать.

— Костюм готов. И монтировка тоже.

Он кивнул на выход.

— Иди, Изолятор. Отрабатывай свой аванс.

Жека последний раз посмотрел на свои руки. Кольцо на пальце молчало. В этой зоне хаоса даже оно сдохло, превратившись в бесполезный кусок титана. Впервые за две недели он был свободен от контроля. Но эта свобода пахла смертью.

Он шагнул за бетонный бруствер. Мир мгновенно лишился звуков, привычных человеческому уху. Рев сирен и крики военных остались позади, отрезанные стеной фиолетового тумана. Здесь, в эпицентре, царила другая акустика. Воздух гудел. Это был низкий, вибрирующий звук, похожий на работу гигантского трансформатора, который вот-вот взорвется. Он проникал сквозь кости, заставляя зубы ныть.

Жека сделал шаг. Потом еще один. Его тошнило. Туман перед ним расступался. Его «нулевая аура» работала как ледокол во льдах Арктики. Фиолетовые вихри, способные расплавить танковую броню, шарахались от него, обтекая его тело на расстоянии вытянутой руки. Он шел в пузыре нормальности посреди ада.

Под ногами хрустел гравий, который то поднимался в воздух, то падал обратно, подчиняясь сломанной гравитации. Впереди, в центре котлована, возвышалась платформа. Она напоминала алтарь, собранный безумным механиком. Толстые кабели, похожие на черных змей, ползли к центру, где стоял Саркофаг. Это была массивная свинцовая капсула. Её крышка была сдвинута в сторону, и изнутри бил тот самый столб света, уходящий в небо.

— Жека, — голос Петра в голове прозвучал с помехами, но отчетливо. Костная проводимость кольца работала даже здесь. — У тебя две минуты. Датчики показывают критический перегрев ядра. Если оно сдетонирует, от нас останутся только тени на бетоне.

— Я иду, — прохрипел Жека. Язык прилип к нёбу.

Он поднялся на металлическую платформу. Подошвы ботинок лязгнули о решетчатый настил. Свет был невыносимо ярким. Жека сощурился, прикрывая глаза рукой. Ему нужно было найти рычаг. Механический привод аварийного сброса стержней. Вот он. Красный, с облупившейся краской, торчащий из гидравлического цилиндра сбоку от капсулы.

Жека схватился за холодный металл рычага. Всё. Просто опустить его вниз. Крышка захлопнется, свинцовые стержни войдут в пазы, реакция остановится. Он напряг мышцы, готовясь сделать движение.

И в этот момент он посмотрел внутрь саркофага. Любопытство? Инстинкт? Или судьба?

То, что он увидел, заставило его замереть. Рука на рычаге ослабла.

Внутри капсулы, в сияющей, кипящей эфирной жидкости, плавал не кристалл. И не артефакт. Там было тело. Оно было маленьким, скукоженным, похожим на эмбрион, но с вытянутыми, неправильными пропорциями. Кожа — серая, полупрозрачная, сквозь которую просвечивали кости. Но самое страшное было не это. Самое страшное — это провода.

Десятки тонких игл-электродов были воткнуты прямо в позвоночник существа. Толстый кабель входил в основание черепа, грубо приваренный к кости металлическим портом. Трубки с питательной смесью и трубками отвода энергии опутывали его, как кокон паука.

Существо дернулось. Оно почувствовало присутствие «Пустого». Оно медленно, с жутким хрустом, повернуло голову. На Жеку посмотрели глаза. Огромные, черные, без белков. Глаза, в которых плескалась вечность боли.

Это был не монстр. Жека узнал эти черты. Тонкие, хрупкие кости. Едва заметные бугорки на лопатках, где когда-то были крылья. Остатки перламутровой чешуи на висках. Это был Фейри. Лесной дух. Тот самый, чью косточку он