Изолятор - Николай Брыжак

— Помоги… — прошелестело в голове Жеки. Это был не голос из кольца. Это была телепатия. Слабая, умирающая мысль, которая пробилась сквозь ментальные блоки.

Существо потянулось к нему искалеченной рукой. Пальцы царапнули по стеклу изнутри. — Больно… Отпусти…

Жека отшатнулся. Его затрясло.

— Твою мать… — выдохнул он. — Твою мать, твою мать!

— Евгений! — рявкнул Пётр в ухе. — Почему заминка⁈ Давление растет! Опускай рычаг!

Жека смотрел в черные глаза существа. Если он опустит рычаг, свинцовые стержни войдут в капсулу. Они не просто заглушат реакцию. Они пронзят тело. Это будет казнь.

— Там живой… — пробормотал Жека. — Там внутри кто-то живой! Вы что творите⁈

— Там нет никого живого! — голос Петра стал стальным. — Это био-компонент! Расходник! Евгений, очнись! Если ты его выпустишь, он взорвется! Ты убьешь себя, меня и половину области! Опускай рычаг!

Существо в капсуле открыло рот в беззвучном крике. Столб света стал ярче. Платформа под ногами затряслась. Металл начал стонать. Жека понял, что Пётр прав. Существо было нестабильно. Оно уже не было жителем леса. Оно было ядерной бомбой с глазами ребенка.

Спасти его нельзя. Можно только убить всех вокруг вместе с ним.

Жека зажмурился. По щекам потекли слезы, смешиваясь с дождем и потом.

— Прости, — прошептал он. — Прости меня, маленький.

Он навалился на рычаг всем весом. Механизм подался с тяжелым, ржавым скрежетом. Гидравлика зашипела. Массивная свинцовая крышка дрогнула и пошла вниз.

Существо увидело это. В его глазах мольба сменилась ужасом. Оно забилось в путах, пытаясь сжаться, спрятаться.

— Нет… НЕТ! — крик в голове стал оглушительным.

БАМ.

Крышка захлопнулась. Звук удара был тяжелым, окончательным. Как крышка гроба. Следом раздался чавкающий звук — стержни подавления вошли в пазы, пронзая содержимое капсулы. Ментальный крик оборвался мгновенно.

Столб фиолетового света мигнул и исчез. Гул прекратился. На полигон рухнула тишина, нарушаемая только шумом дождя и тяжелым, всхлипывающим дыханием Жеки.

Он стоял, вцепившись в рычаг, и смотрел на закрытый саркофаг. На металле крышки, там, где только что было лицо существа, горела трафаретная надпись: «PROJECT CHIMERA. UNIT-02. PROPERTY OF CORD IND.»

Кольцо на пальце Жеки коротко вибрировало, сменив цвет на успокаивающий зеленый. «Угроза устранена. Показатели в норме. Спасибо за работу, Евгений».

Жека медленно сполз по рычагу на колени. Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Ни крови, ни масла. Но он знал, что никогда в жизни больше не сможет их отмыть.

Он не просто закрыл вентиль. Он стал палачом.

Из тумана к нему уже бежали люди в костюмах химзащиты, размахивая приборами. А Жека сидел под дождем и выл. Тихо, сквозь стиснутые зубы, раскачиваясь из стороны в сторону.

Глава 8

Фантомные боли

Рюмочная «У Михалыча» находилась в подвале хрущевки, в трех кварталах от гаражного кооператива. Это было место, где время застыло в девяностых. Здесь пахло кислой капустой, дешевой хлоркой и перегаром, который въелся в стены так глубоко, что его не вывела бы даже магия Корда.

Жека сидел в самом темном углу, за шатким столиком, накрытым липкой клеенкой в цветочек. Он не переоделся. Он всё еще был в фирменном темно-синем комбинезоне Cord Industries, только сорвал с груди патч с логотипом «Молния и Глаз» и сунул его в карман. Но даже без логотипа он выглядел здесь чужим. Ткань костюма была слишком качественной, ботинки — слишком чистыми (несмотря на прогулку по полигону, грязь к ним не липла — нано-пропитка, чтоб её).

Местные завсегдатаи — опухшие мужики с лицами цвета земли — косились на него с подозрением. Для них он был либо ментом, либо залетным мажором, который ищет приключений.

Перед Жекой стоял граненый стакан. Полный. Прозрачная жидкость маслянисто поблескивала в свете тусклой лампочки. Водка. Самая дешевая, «паленая», от которой на утро раскалывается череп. Именно это ему и было нужно. Ему нужно было, чтобы череп раскололся. Чтобы физическая боль заглушила ту картину, которая стояла перед глазами.

Свинцовая крышка падает вниз. Звук удара. Хруст. Черные глаза, полные мольбы. «Прости, маленький…»

Жека зажмурился и схватил стакан. Рука дрожала так сильно, что часть водки выплеснулась на клеенку.

— Давай, — прошептал он. — Выжги мне память.

Он поднес стакан к губам. Резкий запах сивухи ударил в нос. Желудок спазмировало, но Жека подавил тошноту. Он опрокинул содержимое в рот, одним глотком, как лекарство.

Огненный шар прокатился по пищеводу. Жека выдохнул, ожидая привычного удара в голову. Того самого мягкого, ватного удара, который размывает границы реальности и делает совесть тише.

Но удара не последовало.

Вместо этого на безымянном пальце правой руки вспыхнула острая, ледяная боль. Кольцо завибрировало — не тревожно, а как-то… деловито. Перед глазами, прямо в воздухе, вспыхнула голограмма, видимая только ему:

«Внимание. Обнаружен токсин: Этанол. Концентрация: Высокая. Угроза эффективности сотрудника. Активация протокола „Трезвость“».

Жека почувствовал, как кольцо выпустило микро-импульс прямо в вену на пальце. По телу прошла холодная волна. Жар в желудке исчез мгновенно. Головокружение, которое только-только начало накатывать, испарилось. Через пять секунд он был абсолютно, кристально, пугающе трезв. Словно он выпил не стакан водки, а стакан дистиллированной воды.

— Нет… — прошептал Жека, глядя на пустой стакан. — Нет, нет, нет!

Он вскочил и подбежал к стойке. Буфетчица, монументальная женщина с фиолетовыми волосами, смотрела на него равнодушно.

— Еще, — хрипло потребовал Жека, бросая на стойку смятую пятитысячную купюру. — Бутылку. Всю.

Она молча поставила перед ним бутылку «Пшеничной». Жека сорвал пробку зубами. Он пил прямо из горла, захлебываясь, давясь. Он вливал в себя яд, надеясь обмануть систему, перегрузить её.

Глоток. Второй. Третий. Кольцо на пальце гудело ровно, монотонно. «Нейтрализация токсина: 20 %… 40 %… 100 %. Введение витаминного комплекса. Стабилизация давления».

Жека опустил бутылку. Он стоял посреди грязной рюмочной, с бутылкой водки в руке. Его пульс был ровным — 60 ударов в минуту. В голове — звенящая ясность. Никакого опьянения. Никакой анестезии. Только вкус дешевого спирта во рту и холодное понимание: он больше не принадлежит себе. Корд не позволит ему даже спиться. Он должен быть эффективным винтиком. Трезвым, здоровым, несчастным винтиком.

Жека с размаху швырнул бутылку в стену. Стекло разлетелось вдребезги. Осколки брызнули во все стороны. В рюмочной повисла тишина. Мужики за столиками замерли.

— Ты че, борзый? — поднялся один из них, огромный, в тельняшке.

Жека повернулся к нему. В его глазах была такая пустота и такая страшная, трезвая ярость, что амбал осекся