Изолятор - Николай Брыжак

— У инструментов не бывает выходных, Евгений Валерьевич, — мягко сказал Пётр. — Виктор Павлович посмотрел отчеты с полигона. Он в восторге. И он ждет вас.

Пётр поднялся, одернул пиджак и бросил короткий взгляд на Марину.

— Машина у главного входа. Не заставляйте Архитектора ждать.

Он развернулся и бесшумно растворился в толпе родителей. Жека остался сидеть, глядя, как его маленькая дочь, сжимая золотую картонку, спускается со сцены. Золотая клетка, в которую он так отчаянно рвался, только что захлопнулась окончательно.

— Я скоро вернусь, — глухо сказал он Марине, поднимаясь с кресла.

— Женя, ты куда? Сейчас будет фуршет! — возмутилась она шепотом.

— Работа, Марин. Срочный вызов.

Он вышел в проход, чувствуя на спине тяжесть тысяч невидимых проводов, которые тянулись от него к самой высокой башне этого города.

Лифт поднял Жеку на восемьдесят восьмой этаж башни «Этернити» так плавно, что казалось, будто это не кабина движется вверх, а весь остальной мир падает вниз. Двери бесшумно разъехались.

Кабинет Виктора Павловича Корда занимал весь этаж. Здесь не было стен в привычном понимании — только панорамное смарт-стекло, за которым расстилался серый, умытый утренним дождем Петербург. Свет заливал огромное пространство, отражаясь от белого полимерного пола. Никаких бумаг, никаких громоздких компьютеров. Только длинный стол из мореного дуба, пара минималистичных кресел и сам Корд.

Владелец технологической империи стоял спиной ко входу, глядя на город. На нем была простая черная водолазка и темные брюки — одежда человека, которому давно не нужно подчеркивать свой статус дорогими костюмами.

— Проходите, Евгений, — сказал Корд, не оборачиваясь. Голос у него был негромкий, но обладал странным свойством заполнять собой всё пространство.

Жека сделал несколько шагов по идеально гладкому полу. Его дорогие ботинки не издавали ни звука, словно кабинет поглощал шум. Корд повернулся. У него было узкое, аскетичное лицо, проницательные глаза неопределенного цвета и легкая полуулыбка, которая не касалась глаз. Он подошел к небольшому столику у окна, где на серебряном подносе стоял заварочный чайник из тонкого фарфора.

— Я предпочитаю улун слабой ферментации, — Корд изящным движением налил бледно-зеленую жидкость в две чашки. От чая поднялся тонкий аромат орхидеи и весенней травы. — Присаживайтесь. Выпейте. Это успокаивает пульс. А он у вас сейчас, судя по датчикам кольца, сто двадцать ударов в минуту.

Жека не сел. И к чаю не притронулся. Он стоял посреди этого стерильного рая, чувствуя, как внутри него закипает темная, грязная ярость.

— Я пришел сказать, что увольняюсь, — хрипло произнес Жека. — Плевать на долги. Плевать на неустойку. Сажайте меня в тюрьму.

Корд медленно поставил чашку на блюдце. Тонкий фарфор тихо звякнул.

— Увольняетесь? После такого триумфа? — он искренне удивился, чуть приподняв брови. — Евгений, вы спасли проект «Химера». Если бы ядро вошло в резонанс, полигон «Красный Бор» перестал бы существовать вместе с половиной области. Вы сработали идеально. Вы — тот самый абсолютный предохранитель, который я так долго искал.

— Предохранитель⁈ — Жека шагнул к столу, едва сдерживаясь, чтобы не схватить Корда за горло. — Я убил его! Я своими руками опустил этот гребаный рычаг!

— Вы остановили цепную реакцию, — спокойно поправил Корд.

— Там был живой Фейри! — сорвался на крик Жека. Эхо его голоса ударилось о стеклянные стены. — Вы напичкали его проводами! Вы выкачивали из него магию заживо! Я видел его глаза, Корд! Он просил меня о помощи!

Корд смотрел на него несколько секунд, не меняясь в лице. Затем он вздохнул, обошел стол и встал рядом с Жекой, глядя в окно, на расстилающийся внизу мегаполис.

— Подойдите сюда, Евгений. Посмотрите вниз.

Жека нехотя подошел к стеклу. От высоты кружилась голова. Внизу, словно крошечные игрушки, двигались машины, ползли по мостам поезда, дымили трубы ТЭЦ.

— Что вы видите? — спросил Корд.

— Город.

— Я вижу тепло. Я вижу свет в операционных. Я вижу инкубаторы, в которых прямо сейчас лежат недоношенные дети. Я вижу поезда метро, которые везут людей к их семьям, — Корд говорил ровно, как лектор. — Знаете, в чем проблема магии, Евгений? Она элитарна. Она принадлежит горстке высокомерных существ и старых кланов, которые тысячелетиями сидели на этом ресурсе, как собака на сене. Они играли в богов, пока обычные люди умирали от холода и болезней.

Корд повернулся к Жеке, и в его глазах впервые промелькнул фанатичный, пугающий огонь.

— Я просто взял хаос и заставил его служить Порядку.

— Вы перемалываете живых существ в топливо! — процедил Жека. — Это не порядок. Это бойня.

— А вы думали, электричество берется из воздуха? — Корд усмехнулся. — Человечество всегда жгло дрова, чтобы согреться, Евгений. Мы рубили леса, мы потрошили землю ради угля и нефти, мы расщепляли атомы, оставляя после себя радиоактивные пустыни. Любой прогресс требует топлива. И да, сейчас наши «дрова» — это эфир. И те, в ком он течет.

Корд взял свою чашку и сделал маленький глоток. — Фейри, о котором вы так скорбите, был нестабильной аномалией. Он бы сгорел сам и забрал бы с собой сотни жизней. Я дал его существованию смысл. Я превратил его смерть в три мегаватта чистой энергии, которая сегодня ночью согрела детскую больницу на Петроградке.

— Вы псих, — прошептал Жека, отступая на шаг.

— Я Архитектор, — поправил Корд. — И мне нужен хороший строитель. Такой, как вы. С вашей «нулевой аурой» мы сможем стабилизировать новые реакторы. Мы дадим этому городу абсолютную энергетическую независимость. Магия умрет, Евгений. Она останется только в виде батареек в наших подвалах. И это — благо.

— Я не буду в этом участвовать, — Жека развернулся к выходу. — Я ухожу.

— Не советую, — голос Корда ударил Жеку в спину, как физический толчок. В нем исчезла всякая вежливость. Остался только лязг стали.

Корд нажал сенсорную кнопку на столе. Свет в кабинете слегка померк, а в воздухе перед Жекой вспыхнули два больших голографических экрана.

Жека замер, чувствуя, как сердце пропускает удар, а затем начинает биться где-то в горле.

На левом экране была трансляция с камер видеонаблюдения гимназии «Империал». Качество было таким высоким, что Жека мог разглядеть узор на салфетке. Алиса сидела в школьном буфете. Она ела яблоко, болтая ногами. К ней со спины, улыбаясь, подходила классная руководительница, держа в руке шприц-ручку. «Плановая витаминизация, Алисочка», — донесся из динамиков ласковый голос.

На правом экране была темная, зернистая картинка с инфракрасной камеры дрона. Гараж Жеки. Лилит спала на своем матрасе, свернувшись калачиком и натянув старую куртку на голову. На её шее, прямо над артерией, пульсировала красная точка лазерного прицела.

Жека перестал дышать.