Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

Спустя несколько часов, когда тело Черного Бенджи уже лежало в морге госпиталя Линкольна, полицейские патрули окружили школу Дуайера, а журналисты пришли к штабу «Братьев гетто». «Что вы будете делать? – спрашивали они у членов банды, будто предвкушая запах крови. – Станете мстить?»

Следующий выпуск The Daily News вышел под заголовком «Миротворец убит в потасовке. Подростковая война в Бронксе». Директор средней школы Дуайера сказал журналистам: «Всё к этому и шло».

КРИЗИС

Убийство Черного Бенджи поставило весь район под угрозу полной дестабилизации: будущее было в руках «Братьев гетто». Они могли втянуть Бронкс в еще большую войну или же принести мир, какого район еще никогда не видел. Суарес не мог скрыть страха, вызванного беззащитностью Черного Бенджи. «Он просто не мог сделать то, что сделал я, – войти в огонь и не обжечься, – говорил Суарес. – Он вошел в огонь и тотчас сгорел». Суарес созвал лидеров всех подразделений, включая тех, что находился в Квинс и Нью-Джерси. «Мы собирались найти главарей и уничтожить их всех», – рассказывает он.

После полудня второго декабря, как только новость разошлась по всему району, многие банды прибыли в штаб «Братьев гетто», надеясь избежать их гнева. Пришли зарыть топор войны и выразить свою поддержку «Тюрбаны» – ветераны Вьетнама в старомодных черных атласных куртках и бесформенных беретах с желтыми помпонами из пряжи, напоминавшими о молодежных бандах 1960-х. «Президент» «Черных пик» Бам-Бам лично приехал в штаб-квартиру, чтобы засвидетельствовать непричастность своей банды к убийству и заявить о поддержке «Братьев гетто» в грядущей войне.

Однако Мелендес был уверен, что «Братья гетто» должны сохранить мир. Он вспоминает: «Двое или трое „братьев“ сказали мне: „Вне зависимости от того, что ты скажешь, даже если ты не объявишь войну, мы всё равно пойдем мстить“. Я ответил им: „Послушайте, братья, никуда вы не отправитесь. Я говорю вам здесь и сейчас, мы не собираемся больше никого терять. Черный Бенджи умер, добиваясь мира, и если вы сейчас объявите войну, то сделаете его миссию бессмысленной“». Мелендес отправился в больницу.

Суареc же готовился к войне. В штаб-квартире «Братьев гетто» собирались парни, вооруженные пистолетами, ножами, мачете, луками и стрелами, а также коктейлями Молотова. Они отправились на поиски «Семи бессмертных» и «Монголов». «Я был готов причинить боль любому, кто причинил боль одному из нас», – рассказывает Суарес.

На закате полиция Бронкса мобилизовала группы спецподразделений и привела их в состояние повышенной готовности. По подозрению в убийстве Черного Бенджи они арестовали подростка из «Черных пик». Однако по слухам, дошедшим до «Братьев гетто», убийцей был парень по имени Хулио, лидер «Семи бессмертных». Они хорошо его знали. Когда-то он был одним из «Братьев».

Когда Суарес и его отряд возвратились в штаб ни с чем, они встретили там Мелендеса в окружении оставшихся «Братьев гетто» и «Римских королей». Там же был Хулио и еще четверо членов «Бессмертных» и «Монголов» со связанными за спиной руками и ногами.

Мелендес наблюдал, как Суарес взял револьвер сорок пятого калибра, приставил его к голове Хулио, а затем засунул ему в рот. «Я тебе сейчас мозги вышибу», – закричал Суарес, но Мелендес подошел к нему и поставил палец между взведенным курком и капсюлем патрона.

Суарес и Мелендес начали перепалку: «Ты хочешь спасти этого тупого сукиного сына, который убил одного из нас?» – «Мы все „один из нас“».

Наконец Суарес пнул Хулио и отвернулся. Остальные присутствующие в штаб-квартире накинулись на связанных бандитов и жестоко избили их. Затем Суарес положил этому конец: он взял пленников за шкирку и вышвырнул на ночную зимнюю улицу.

Тем же вечером Суарес и Мелендес отправились домой к Черному Бенджи, чтобы утешать его мать Гвендолин Бенджамин. «Все любили Бенджи. Он был настоящим мужчиной, – сказал ей Суарес. – Если мы что-то не предпримем, начнется самый настоящий ад».

Миссис Бенджамин была непреклонна: «Никакой мести. Бенджи жил ради мира» [12].

Суарес вспоминает: «Той ночью мы с Бенджи Мелендесом так и не смогли уснуть. Он говорил, что война – полное безумие. „Они всё еще наши братья и сестры. Мы должны подать им пример“. И я сказал: „Не уверен, что я могу сделать это, мужик“. Он возразил: „Чарли, единственный способ победить – это показать им, как надо поступать“. Мы должны были победить их, подав пример: не отомстив и объявив перемирие. Всем бандам».

На следующее утро журналисты собрались в штабе «Братьев гетто». Мелендес выступил с заявлением. «Все банды ждут одного слова: „Огонь“. Но оно не вернет Бенджи обратно, я его не произнесу, – сказал он. – Я понимаю, что вы сейчас разочарованы, ведь это не то, что вы хотели услышать, верно? Вы хотели услышать о дикарях из Южного Бронкса. Но я не доставлю вам такого удовольствия».

Суарес вспоминает, что многие из «Братьев гетто» были в ярости. «Они сказали, что мы – ссыкло», – говорит он. Но после эмоциональной церемонии похорон Черного Бенджи «Братья гетто» выступили с призывом провести вечером восьмого декабря мирные переговоры в местном клубе «Бойз клаб» – безопасном месте посреди поля битвы «форта Апачи».

«МИР, БРАТ, МИР»

Черные и латиноамериканские банды Бронкса явились на переговоры. Среди них были совсем небольшие группировки: «Освобожденные пантеры», «Королевские кобры», «Величественные колдуны», «Воины гетто», «Летучие голландцы». Были те, кто жаждали перемен: «Молодые грешники», «Молодые кобры», «Молодые святые», «Молодые сайгоны», «Римские короли». Были банды с уже устоявшейся репутацией: «Тюрбаны», «Братья и сестры», «Латинские тузы», «Миротворцы», «Грязные дюжины», «Монголы». Были и самые крупные банды: «Королевские копья», «Холостяки», «Дикие кочевники», «Дикие черепа», «Черные пики» и «Семеро бессмертных» [13].

Небывалое количество людей, недовольных, таящих обиды, жаждущих мести, скопилось в одном месте – казалось, сейчас что-то взорвется. Полицейские снайперы разместились на крышах ближайших зданий. Телеоператоры, фотографы и репортеры набились в спортзал штаба.

«Президенты», «вице-президенты» и «военачальники» банд, среди которых был и молодой член «Черных пик» по имени Африка Бамбаатаа, уселись на расставленные по кругу посреди спортзала складные стулья. Социальные работники, школьные учителя и остальные члены группировок расположились на скамейках. Женские банды остались ждать за пределами зала на декабрьском морозе.

В воздухе царило напряжение. Одетый вместо привычных цветов «Братьев гетто» в черный берет с красной звездой, черный жилет и джинсу Чарли Суарес открыл встречу, заявив: «Я бы хотел, чтобы полиция покинула зал, иначе мы ничего говорить не будем». Коп под прикрытием покинул зал под тут же разразившийся гром аплодисментов.

Суарес напомнил лидерам банд, что они находятся здесь, потому что Черный Бенджи умер, пытаясь добиться мира. Заседание было открыто. Слово взял Марвин «Голливуд» Харпер – тощий чернокожий парень из «Диких черепов», ветеран Вьетнамской войны, одетый в черный берет и серую армейскую футболку. Он сказал: «Когда я услышал о гибели Бенджи, я сказал брату Чарли из „Братьев гетто“, что готов отдать свою жизнь за смерть Бенджи. Чарли ответил мне: „Нет“, поэтому я этого не сделал. Если „Братья гетто“ хотят мира – значит, будет мир».

Затем он указал на «Семерых бессмертных», «Монголов» и «Черных пик» и обвинил их в атаках на его корешей-«черепов», в том, что они присвоили их цвета, и в смерти Черного Бенджи. Один из них хмыкнул: «Мужик, меня там не было, я был в суде».

Лидер «Черных пик» Бам-Бам обвинил «черепов» в том, что они, вооруженные дробовиками, вторглись на их территорию. Ситуация выходила из-под контроля. Члены банд вскакивали на скамейки, будто что-то затевая. Суарес заткнул всех одним словом: «Мир».

Голливуд снова взял слово и обратился к «Черным пикам». Он гневно размахивал рукой, сжимающей в пальцах сигарету: «Всё, что мы просили у вас, это наши цвета, и вы не отдавали их нам обратно. Вы когда-нибудь слыхали о том, чтобы мы снимали с вас одежду? Вы не видели, как мы брали одежду „Тюрбанов“, не видели,