Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

По словам хозяйки вечеринки Синди Кэмпбелл, план был довольно простым. «Я откладывала деньги, чтобы купить новые шмотки к школе. Конечно, хотелось чего-то, чего ни у кого не было, модного и крутого. Для этого нужно было идти на улицу Деланси, потому что именно там можно найти самые новые вещи, которых нет у других, – рассказывает она. – В те времена оклад, который я получала в Районном отряде молодежи, составлял сорок пять долларов в неделю, и их – ха! – выплачивали каждые две недели. И где бы я достала столько денег? В смысле, того, что я получала, было недостаточно!»

Синди подсчитала, что аренда комнаты отдыха в их многоквартирном доме на Седжвик-авеню, 1520 обойдется ей в половину зарплаты. Ее брат Клайв, которого все остальные звали Кулом Герком, был начинающим диджеем и имел доступ к крутому музыкальному оборудованию. Синди оставалось лишь закупить несколько ящиков солодового ликера[78] Olde English 800, пива Colt 45 и содовой и оповестить о вечеринке как можно больше людей.

Синди и Клайв вместе с друзьями сделали самодельные приглашения из каталожных карточек, нацарапав на них адрес и время под программкой, в которую вошли такие песни, как Get on the Good Foot и Fence-walk. При входной цене в четвертак для девушек и в полдоллара для парней Синди должна была отбить расходы, а если придет много гостей, то новый гардероб был обеспечен.

Клайв уже три года к тому времени диджеил на домашних вечеринках. Он вырос в Кингстоне на Ямайке и застал популярные саунд-системы. На его районе за вечеринки отвечали Somerset Lane, их диджеем был Кинг Джордж. Клайв рассказывает: «Я был слишком юн, чтобы в этом участвовать. Всё, что мы могли, – это тайком наблюдать за подготовкой в течение дня. Парни пригоняли большую старую тележку, груженную коробками, а потом ночью у меня гудело в голове: мне нравились вибрации, создаваемые аппаратурой, – звук отражался от цинковой крыши».

«Мы просто, как и все остальные, проводили время на улице и, завидев гангстеров – местных знаменитостей, показывали на них пальцем. В то время они разъезжали на маленьких мотоциклах „триумф“ и „хонда“ с усиленными движками. Они появлялись по пять-шесть человек с небольшими складными ножами», – вспоминает Клайв. Он всё еще помнит, как завелась толпа, когда в один из вечеров на местные танцы приехал Клод Мэссоп. Ему тоже хотелось быть в центре внимания, он хотел походить на Кинга Джорджа.

Отец Синди и Клайва, Кит Кэмпбелл, был заядлым коллекционером пластинок; он собирал не только регги, но и американский джаз, госпел и кантри. Семья слушала Нину Симон, Луи Армстронга и Нэта Кинга Коула, даже кантри-певца из Нэшвилла Джима Ривза. «Я помню, что слушал Джима Ривза постоянно, – говорит Клайв. – Я пел его песни и подражал ему изо всех сил. Я подпевал записям, и это действительно помогло мне избавиться от акцента».

В Бронксе мать Клайва, Нетти, брала его с собой на домашние вечеринки, которые производили на него то же впечатление, что и саунд-системы. «Я видел, как танцевали парни, как они читали рэп девчонкам, и мне было интересно, что же такое они шептали им на ухо. Я был еще юным, но уже пристально наблюдал за обстановкой, – вспоминает он. – И я заметил, что многие девушки жаловались: „Почему они не ставят эту песню?“, „Почему у них нет той записи?“, „Почему они ее выключили?“». Он начал покупать сорокапятки и ждать дня, когда сам организует вечеринку.

По удачному совпадению Кит Кэмпбелл стал спонсором местной ритм-н-блюзовой группы, которой он оплатил новое звуковое оборудование производства Shure. Отец Клайва был их звукачом, и группа искала кого-то, кто бы ставил пластинки во время перерывов. Кит сказал, что этим может заняться его сын. Однако к тому времени Клайв уже затеял свой собственный бизнес по организации домашних вечеринок, и его мероприятия постоянно выпадали на дни, когда выступала группа. Это так злило Кита, что он запретил Клайву прикасаться к оборудованию. «И вот стоят у меня в комнате огромные колонки, а мой отец говорит мне: „Не трогай. Иди и одалживай у мистера Долфи“. Мистер Долфи говорит: „Не бойся, Клайв, я тебе одолжу“. А в голове у меня стучит: господи, да у меня же в комнате стоят огроменные колонки Shure!»

Отец Клайва не очень-то разбирался в технике. Все в семье знали, что аудиосистема была мощной, но никто не мог выжать из нее крутой звук. У соседей была такая же система, и казалось, что они ее используют куда лучше, но они отказывались показывать Киту или Клайву, как у них это получается. «Они подвели к оборудованию кучу проводов, чтобы сбить меня с толку, и я не смог отследить, куда именно те подключены», – говорил он.

Как-то раз, втайне от отца возясь с системой, Клайв разобрался, что к чему. «Я взял провод от одной из колонок, присоединил к нему „джек“ и вставил в один из каналов, и у меня образовалась дополнительная мощность и резервная мощность. Теперь я мог управлять ею с предусилителя. У меня было два усилителя Bogart, две вертушки Girard, и я использовал переключатели между каналами в качестве микшера. Наушников не было. К системе можно было подключить восемь микрофонов; у меня было всего два: один с эхом, другой простой. Так что в один я мог говорить как обычно, но в то же время мог прерываться, чтобы добавить эхо».

«И вот отец возвращается домой. Система работала так громко, что ему удалось незаметно подкрасться ко мне», – вспоминает он. От чувства вины Клайв тут же покраснел. Отец не верил своим ушам.

Кит прокричал: «Откуда весь этот звук?» – «Из системы!» Кит спросил: «Как? Что ты сделал?» – «Вот что я сделал!» – ответил отцу Клайв и продемонстрировал схему. Отец воскликнул: «Вот ты засранец! У нас теперь есть звук!»

«Это вообще всё изменило. Другие ребята пытались скопировать то, что я делал, потому что звук, который начал у нас выходить, был просто бомбический! – рассказывает Клайв. – Мы с отцом договорились, что если я буду выступать с его группой и играть в перерывах, то смогу брать оборудование на свои вечеринки. Мне больше не приходилось одалживать технику. Я даже стал печатать визитные карточки, на которых было написано: „Отец и сын“. Вот так всё и началось, чувак! Тогда-то Синди и попросила меня сыграть на вечеринке в честь нового учебного года. Люди пришли на вечеринку и впервые увидели эти огромные коробки».

Шла последняя неделя августа 1973 года. Клайв со своими друзьями притащили оборудование из квартиры на втором этаже и установили в смежном с комнатой отдыха помещении. «Система грохотала на танцполе, а я выглядывал из-за двери маленькой каморки, наблюдая за вечеринкой», – вспоминает Клайв.

Сначала всё было не так уж гладко. Клайв поставил несколько дэнсхолловых треков, которые гарантированно раскачали бы толпу в любом ямайском квартале. Как и любой уважающий себя диджей, он хотел привнести в плей-лист немного своей индивидуальности. Но это был Бронкс. Здесь требовали музыку с зажигательным ритмом и битами. Поэтому, как и любой хороший диджей, он дал людям то, чего они хотят, и заготовил соуловые и фанковые хиты. Комната заполнялась ими, воцарилась совершенно другая энергия. Диджей Кул Герк взял микрофон и начал раскачивать зал.

«Его голос, доносившийся из колонок, – это всё, что слышали люди, – рассказывает Синди. – У нас не было денег на стробоскоп, но там был парень по имени Майк. Когда Герк командовал: „Окей, Майк! Майк, свет!“ – Майк начинал щелкать выключателем. Мы потом ему даже заплатили».

К тому моменту никому уже дела не было до особой атмосферы. Толпа двигалась под выкрики Джеймса Брауна, превращая пространство в парилку. Люди сбрасывали с себя груз истории и наслаждались лучшей ночью в жизни своего поколения.

Позже, когда Клайв и Синди подсчитывали выручку, у них закружилась голова. Тогда они впервые подумали, что эта вечеринка может стать началом чего-то большого, но еще не понимали грядущих масштабов.