Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова

дочерях его сиятельства, покуда он был за границей. И я благодарю вас за это. Но поскольку сейчас я здесь, и именно я являюсь опекуном девочек, то вам уже нет необходимости здесь оставаться. Кажется, вы из Архангельска?

Ее лицо вытянулось, а глаза потемнели.

— Вы что же, прогоняете меня?

Даже эту фразу она произнесла с оттенком пренебрежения ко мне. Словно хотела сказать, что и не ожидала от меня ничего другого.

— Ну, что вы? — усмехнулась я. — Просто я полагаю, что Онега уже наскучила вам, и вы будете рады вернуться домой.

— Да, я была бы рада вернуться домой, — подтвердила она. — Но, тем не менее, я хотела бы еще побыть со своими внучками. Они вас совсем не знают, и им потребуется время, чтобы к вам привыкнуть. И я надеюсь, вы не думаете, что если девочки сироты, то за них некому вступиться?

Она разговаривала со мной так, словно я уже была ее врагом. А ведь мы только-только познакомились.

— А я надеюсь, что вступаться за них у вас не будет никакой необходимости. И я была бы вам очень признательна, если бы вы не стали настраивать их против меня.

Тут дверь снова отворилась, и когда я увидела стоявших на пороге девочек, то поняла, что эта моя просьба уже запоздала, ибо госпожа Алябьева, кажется, уже настроила их именно так.

Глава 16. Барышни

Они были похожи друг на друга, но вместе с тем в них угадывался совершенно разный характер.

Старшая, Татьяна, была высокой изящной барышней с бледной кожей и точеными чертами лица. А младшая, Варвара, была из тех, о ком обычно говорят «кровь с молоком» — румяная, с пухлыми щечками, она легко могла сойти за девочку из крестьянской семьи. Она явно была более открытая и приветливая, чем сестра.

Но сейчас обе они смотрели на меня враждебно.

— Добрый день! — поприветствовала я их, поскольку сами они, застыв у порога, молчали. — Я Екатерина Николаевна.

Я предпочла не называться Кирсановой, дабы не злить их еще больше. Они и так прекрасно знали, кто я такая.

Я ожидала, что они подойдут ко мне и сами представятся. Но этого не случилось. И их бабушка тоже не посчитала нужным вмешаться в ситуацию, продолжая сидеть за столом.

— А вы, я знаю, Танюша и Варенька! — улыбнулась я, сделав шаг в их сторону.

Но ответной улыбки тоже не дождалась.

— Татьяна Аркадьевна! — холодно поправила меня старшая. — Я уже достаточно взрослая, чтобы вы обращались ко мне тоже по имени-отчеству.

Младшая того же для себя не потребовала, но зато заявила другое:

— И мы не будем вас любить!

Я заметила, что по губам Юлии Францевны пробежала усмешка.

Ну, что же, просто отлично! Мало мне перемещения на полтора столетия назад, графского банкротства, глуши с комарами, так еще и эти аристократки вздумали характер показывать!

Нет, я, конечно, и сама не ожидала от них большой любви, но надеялась хотя бы на банальный нейтралитет. Худой мир, как известно, лучше доброй ссоры. Но выбирать не приходилось.

— Бабушка, а разве мы не можем уехать вместе с вами в Архангельск к дяде Георгию? — спросила Татьяна.

О, это было бы превосходным вариантом! Я бы согласилась большую часть доходов от поместья отправлять туда, лишь бы Алябьева взяла на себя воспитание внучек. Ибо я была к этом совсем не готова.

Но мне показалось, что это предложение стало неожиданностью и для нее самой. Потому что лицо ее вдруг помрачнело.

— Зачем же нам уезжать, Танюша? — возразила она. — Это ваш дом, и тут вам и надлежит находиться.

Слово «ваш» она выделила голосом особо. Словно подчеркнула, что я к этому дому отношения не имела.

— Ну, что же мы стоим? — спохватилась я. — Давайте пить чай!

Девочки явно растерялись, не зная, как поступить. С одной стороны, приглашение шло от меня, а принимать что-либо от меня они, кажется, были не намерены. С другой стороны, за столом уже сидела их бабушка.

И всё решило, похоже, чувство голода, которые они испытывали после поездки в город. Им хотелось есть, а пироги выглядели так аппетитно и были так ароматны, что устоять было невозможно.

И мы все сели за стол. Но чаепитие прошло в холодной недружественной обстановке. Я попыталась завязать беседу и спросила, что они делали сегодня в Онеге. Но откликнулась только Татьяна. Да и та ответила так, что у меня пропало желание задавать вопросы.

— О, ничего особенного, сударыня!

Я пожала плечами и тоже замолчала. Но с этим нужно будет что-то делать. Такие трапезы совсем не способствуют хорошему пищеварению.

Вряд ли девочки были злы по своей природе. Скорее, это было влияние их бабушки. А может быть, их впечатлили страшные рассказы о злых мачехах, которые они от кого-то услыхали или прочитали в книжках. Но в любом случае следует попытаться с ними подружиться.

Вот только если они не захотят пойти мне навстречу, то и я более не буду ничего предпринимать. Я несла ответственность за то, чтобы они были сыты и одеты, а их имущество находилось в сохранности. Любить друг друга мы были не обязаны.

Я первой вышла из-за стола и решила пройтись по дому. Он и в самом деле был похож на те дворянские особняки, которые в двадцать первом веке были задействованы под музеи. Просторные комнаты с высокими потолками, широкие коридоры и лестницы, лепнина на потолках и хрустальные люстры с множеством помутневших от пыли подвесок.

Остатки былой роскоши теперь смотрелись тут почти нелепо. В доме явно не хватало ни рабочих рук, ни денег на то, чтобы содержать всё это хотя бы в относительном порядке. И поскольку никаких новых денежных поступлений мы не ожидали, нужно было бы составить такой бюджет для нашего хозяйства, который бы хоть как-то уравновесил наши доходы и расходы. А для этого я должна была поговорить с управляющим.

Я спустилась на первый этаж, вышла на крыльцо. Вещей моих на нём уже не было. Я надеялась, что их отнесли в мою комнату не Глафира-старшая или Глафира-младшая, а кучер, который привез Алябьеву с девочками.

Решила обойти дом снаружи, чтобы посмотреть на состояние крыши и стен со стороны заднего двора. Но не успела сделать и нескольких шагов, как увидела гревшуюся на большом камне змею.

Был ли это безобидный