Заточи свой клинок и Вперед! – 4 - Сергей Шиленко

основание расширялось и формировало рукоять, лезвие тянулось вдоль естественной формы, кислотный налёт собирался к острию ровной плёнкой. Дундук за крайним верстаком от любопытства завис над собственным клинком, и Сиси из коридора негромко пристукнула его по затылку каким-то полотенцем. Дундук тут же вернулся к работе.

Каждое касание камня — ровно одна минута чистого времени, и эта арифметика медленно складывалась в осязаемые часы у верстака. Сорок штрихов, час, два часа.

К пятидесятому штриху коготь окончательно перестал быть когтем.

Передо мной лежал лёгкий ятаган серповидной формы, белый, как очищенная кость, и кромка у него по острию отливала зеленоватой кислотой.

Сиси заглянула на пороге, увидела меня в позе ремесленника, тихо унесла чашку с кордием и вернулась позже уже с кружкой бульона. Я её даже не заметил.

К пятисотому штриху я перестал считать вслух и перешёл на молчаливый счёт через системный интерфейс. Где-то на семисотой поймал себя на мысли, не сходить ли поужинать, но в итоге решил, что ещё рано.

К девятисот первой заточке клинок отозвался по всей кромке плотным багряным светом, прочность подкатилась к ровной сотне, и над верстаком всплыло финальное системное окно.

Ятаган Древнего Крота (+901)

Урон: +9 999 (физический)

Эффекты:

Кислотное напыление лезвия

Мгновенная смерть (шанс 18.02 %)

Прочность: 99 / 1 000

Восемнадцать процентов на одно касание.

Из ста ударов восемнадцать стирают цель без всяких возражений. И это поверх почти десяти тысяч урона.

Я снял ятаган с тисков и положил на бархатную тряпицу, отдельно от прочих заготовок. Лезвие бликнуло под магическим светом ровным костяным отливом.

— Один готов. Осталось пять.

Из коридора донеслось деловитое: «Понял, повелитель» от Дундука, который теперь, оказывается, считал себя моральным соавтором процесса.

Дальше я работал по той же схеме.

Каждый коготь занимал у меня по пятнадцать часов, минута за минутой, плюс перерывы на еду, сон и краткий поход в джакузи, когда плечо отказывалось сгибаться. Сиси приносила тарелки молча, выключала свет, когда я пытался работать впотьмах на упрямстве, и однажды отняла у меня кирпич часа на два, заявив, что мастеру требуется человеческий отдых.

Я не спорил, потому что был не в той форме для дебатов.

На седьмой день я снял с тисков последний клинок.

Шесть белоснежных серповидных ятаганов с зеленоватой кислотной кромкой и багровым отсветом легли в ряд на бархатной тряпице, как украшение королевской оружейной палаты.

Я ещё раз прошёлся взглядом по ровному строю белой кости.

— Получилось.

В этот же миг на груди у меня тренькнул медальон дальней связи.

— Милорд. — Голос Виктории пришёл бодрый и почти трезвый. — Восточный полк прибыл к точке перехода. Скелет с Быком держат периметр со вчерашнего дня, Патрик подтянулся пять часов назад. Кристиан в полном здравии и относительно человеческом виде. Мы ждём.

— Иду.

Когда вышел из Пространственной Мастерской, ветер на открытой равнине дул сухой, с привкусом железной окалины.

Я призвал щит «Эгида Небесного Рыцаря», встал на него и поднялся над скалами на полсотни метров. Внизу раскинулись каменные хребты, между ними полз длинный жёлоб с пятнами серого мха, а далеко на северо-западе, у подножия двух сходящихся скал, чернело пятно лагеря.

Я наклонил щит и пошёл по прямой.

Несколько часов стремительного полёта на приделе скорости появилась огромная котловина, она открылась с высоты во всём великолепии. Между скалами темнела расщелина с лестницей вверх, и вокруг этой расщелины плотным кольцом стояла моя армия.

Циклопы по периметру держали восемь рядов. Между ними мелькали орки с заточенным оружием и зомби-гуманоиды в свежих доспехах. Вдоль скал сидели вампирские стрелки, обращённые наружу. У дальней стены поблёскивал чешуйчатый бок Цербера, и трёхголовая туша лежала с видом сытого императора.

В центре лагеря, на расчищенной площадке, ждали мои командиры.

Я опустил щит на каменный пятак.

Виктория сложила реверанс, и за её плечом Кристиан изобразил поклон, явно отработанный под её руководством. По правую руку от вампирши застыл Бык, по левую расположился Скелет, и у обоих на груди поблёскивали медальоны дальней связи. Патрик пристроился рядом с Цербером и упирался обухом посоха в каменистую землю.

— Доклад короткий, милорд, — Виктория опередила всех. — Сорок восемь бочек крови, сто тринадцать эссенций, четыре сундука экипировки. Зачистили гнездо троллей. Кристиан цел. Весь обоз уже упакован в пространственные сундуки и мешки, готов к передаче.

Скелет с Быком кивнули синхронно, и из-за их плеч зомби-капитаны вытащили вперёд ряд пространственных артефактов: десяток сундуков из вампирских хранилищ, связку шаманских мешков и пару трофейных кошелей с эльфийскими печатями. Вся добыча четырёх полков уместилась в плотный штабель в десять шагов длиной.

— Изыди.

Воздух подо мной свернулся воронкой, и штабель артефактов ушёл в мастерскую одним движением. Сиси разберётся, а росток получит свежий завтрак минимум на неделю.

Я кивнул Кристиану. На щеке у него белел свежий синяк, в правой брови тонкий шрам, в осанке появилась подобранность, какой раньше не было.

— Ваше высочество. Как самочувствие?

— Я много думал, Геральт, — он сжал кулак на эфесе. — Я приму условия любого контракта, который ты сам сочтёшь справедливым, в обмен на возможность пройти этажи быстрее остальных принцев.

— Прекрасно. Подробности обсудим вечером, за шахматами. Сейчас отойди в сторону, у тебя место в первом ряду.

Кристиан кивнул и отшагнул к Скелету. Вампир подвинул ему плечо, и принц встал у бронзовой брони, не выпуская меча из ладони.

Я повернулся к шаману.

— Патрик. Клинки готовы. Веди подопечных.

Патрик ударил посохом о камень и обернулся к строю восточного полка.

— Рыцари, ко мне.

От третьего ряда отделилась шестёрка в нательных подштанниках и неспешно вышла на пятак перед нами. Брох впереди, за ним Кайна, Тенрик, Морд, Ворген, и замыкающим — безголовый Дагор, державший равнение по плечу соседа. Зрелище получилось одновременно нелепое и торжественное, и Кристиан рядом издал короткий звук, похожий на проглоченный смех.

Шестерка встала полукругом и опустились на одно колено, склонив головы и прижав раскрытые ладони к груди. Дагор склонил то, что у него осталось вместо головы.

Я достал из-за пазухи бархатную тряпицу и развернул её на каменной плите. Шесть белоснежных серповидных ятаганов легли в ряд, и от каждого по воздуху пошло низкое багряное свечение.

Кристиан тихо выдохнул от удивления.

Я взял первый ятаган и подошёл к Броху. Поднял клинок и коснулся плоской стороной лезвия его правого плеча, потом левого.

— Брох Молотобой. Принимаешь ли ты этот клинок и через него благословение Смерти, чтобы служить мне до тех пор, пока твои кости не рассыплются в прах?

— Принимаю, мой сюзерен.

Я положил ятаган ему на раскрытые