«Футуромания»: электронные грезы, желающие машины и музыка завтрашнего дня сегодня - Саймон Рейнольдс

в «Озе» и успокоить свои синапсы эмбиентом — например, пластинкой Rainbow Dome Musick Стива Хилледжа, изначально записанной для фестиваля нью-эйджа в 1979 году. «Когда я впервые пришел в "Оз", Алекс крутил Rainbow, но накладывал поверх него бит», — вспоминает Хилледж. Еще одним фаворитом Патерсона был альбом e2-e4, записанный в 1981 году гитаристом Ash Ra Tempel Мануэлем Гёттшингом сразу после того, как он вернулся из совместного турне с Клаусом Шульце, и выпущенный несколько лет спустя на лейбле Шульце Inteam Records. Состоящая из одного длинного шестидесятиминутного трека с мягко постукивающими электронными битами и трепещущими синтезаторами, нежная эйфория e2-e4 идеально — хотя и совершенно случайно — совпала с настроением, навеянным экстази. А в 1989 году хаус-версия этого трека под названием «Sueno Latino» стала гимном рейв-сцены.

Rainbow Dome Musick и e2-e4 перекинули мост между синтезаторными богами семидесятых и пострейв-культурой чиллаут-зон и «электронной музыки для прослушивания», расцветшей в начале девяностых. Появилась новая плеяда музыкантов — Mixmaster Morris, Свен Фет, Biosphere, The Future Sound of London, Пит Намлук и, прежде всего, группа самого Алекса Патерсона The Orb. Их звучание явно выдавало влияние Шульце, Tangerine Dream и остальных; они унаследовали от предшественников не только звуковые текстуры, но и любовь к концептуальным альбомам и длинным трекам, их грандиозные амбиции и тягу к космическому китчу. Услышав в Land of Oz, как его электронные полотна накладывают на энергичный бит, Хилледжа словно озарило, и вместе со своей партнершей Жироди он окунулся в техно-круговорот с новым проектом под названием System 7. Шульце сотрудничал с Питом Намлуком, который в восьмидесятых играл в электронном нью-эйдж/джаз-фьюжн-коллективе Romantic Warrior, прежде чем стать техно-диджеем. Дуэт записал серию альбомов-оммажей Pink Floyd, выпущенных на франкфуртском лейбле Намлука Fax под общим названием Dark Side of the Moog. «Внезапно я оказался крестным отцом транса и эмбиента, если не самим Папой Римским, — вспоминает Шульце. — Для меня это было честью». Хотя бум чиллаута поутих через несколько лет, влияние синтезаторных богов семидесятых продолжило жить в трансе. Крис Франке внес свой вклад в мировую танцевальную культуру совершенно иным образом: покинув Tangerine Dream в конце восьмидесятых, он начал сотрудничать с электронной компанией Steinberg и помог создать виртуальную студию CUBASE, которая стала одной из самых мощных движущих сил в производстве электронной музыки в девяностые годы.

Принятие со стороны молодого поколения одурманенных наркотиками технофилов подарило ветеранам семидесятых второе дыхание, и этот живительный импульс до сих пор не угас. Большинство из них по-прежнему активно занимаются музыкой. Хилледж и Жироди всё так же записываются под именами System 7 и Mirror System. Tangerine Dream продолжают стабильно выпускать пластинки: вслед за Jeanne d’Arc 2005 года в этом году вышел альбом Madcap’s Flaming Duty, приуроченный к сорокалетию коллектива. Вангелис время от времени пишет музыку к кинофильмам. Жан-Мишель Жарр регулярно устраивает свои мегаконцерты, пусть и в меньшем масштабе (во всяком случае, по сравнению с его собственными былыми свершениями); не так давно он выступил перед 100 000 поляков на праздновании 25-летия «Солидарности» — мероприятии, организованном на Гданьской судоверфи, где это движение когда-то и зародилось. Что касается Клауса Шульце, он недавно выпустил Moonlake — свой 101-й альбом. Масштаб — как отдельного опуса, так и всего творческого наследия — явно остается главной отличительной чертой жанра эпического синтеза!

Observer Music Monthly, 2007

ТЕХНОПОП: Yellow Magic Orchestra (YMO) и Рюити Сакамото

Попроси кого-нибудь назвать родину техно, и большинство укажет на Дюссельдорф или Детройт — родные города Kraftwerk и Cybotron соответственно. Кто-то, возможно, замолвит словечко за Шеффилд и его порождения, Human League и Cabaret Voltaire. Но один город почти никогда не звучит в этом контексте — Токио. И все же именно Yellow Magic Orchestra (YMO), трио Харуоми Хосоно, Юкихиро Такахаси и Рюити Сакамото, имеет, пожалуй, самые веские права на титул «крестных отцов техно».

Мало того что звучание YMO строилось вокруг синтезаторов и во многом было ориентировано на танцпол, так еще и — в отличие от других упомянутых претендентов — значительную часть их ранних записей составляли инструментальные композиции, а это один из главных признаков техно. С другой стороны, верно и то, что на тех ранних альбомах использовались «живые» барабаны Такахаси, а не запрограммированные машинные ритмы. Но, пожалуй, окончательно склонить чашу весов в пользу японской группы должно то, что они первыми использовали слово «техно» применительно к своей музыке. Их второй альбом, Solid State Survivor 1979 года, открывается треком «Technopolis», и грандиозный успех этой пластинки на родине породил японскую разновидность новой волны, известную как технопоп. Их пятый альбом, выпущенный в 1981 году, назывался Technodelic. И наконец, чтобы окончательно закрыть этот спор, в 1983 году YMO выпустили гибкую пластинку (EP) под названием The Spirit of Techno — за год до сингла Cybotron «Techno City» и в то время, когда Kraftwerk мучились в своей студии Kling Klang над альбомом под рабочим названием Techno Pop (в итоге выпущенным в 1986 году как Electric Café).

«Мы изобрели технопоп», — заявил Сакамото в интервью журналу Elle в 1988 году. Настойчивый тон намекал на то, что — несмотря на его собственный сольный успех и полученный за киномузыку «Оскар» — тот факт, что YMO так и не удалось покорить Запад и получить заслуженное признание, все еще задевал его за живое. Впрочем, утешением служило признание со стороны зарубежных коллег по цеху. Британский техно-дуэт LFO упомянул YMO как «пионеров гипнотического грува» в своем списке великих предков, прозвучавшем в треке «Intro» (открывающем альбом Frequencies 1991 года), а затем снова в сингле «What Is House». Год спустя LFO вместе с другими ведущими британскими рейв-продюсерами записали трибьют-альбом ремиксов на треки YMO под названием Hi-Tech/No Crime. Создатели детройт-техно, «Бельвильская тройка» (Хуан Аткинс, Деррик Мэй, Кевин Сондерсон), еще подростками слушали альбомы YMO с благоговейным трепетом. «Все альбомы YMO были потрясающими, — рассказывал Мэй слушателям Red Bull Music Academy в 2010 году, вспоминая, как они "сидели в машине... врубая музыку на полную громкость, будто это был последний хит Run-D.M.C."».

Связь YMO с афроамериканской музыкальной культурой выглядит особенно поразительно. «Firecracker», дебютный сингл трио, поднялся до 18-го места в хит-параде Billboard R&B. Группа появилась на Soul Train, главном американском телешоу, посвященном «черной» музыке, чтобы исполнить «Firecracker» вместе со своим кавером на «Tighten Up» (хит техасской R&B-группы Archie Bell & the Drells конца 1968 года). Плотный, пульсирующий басом электро-диско-грув «Firecracker» прозвучал в