Перья, кровь и миллионы лет. Полная история динозавров - Райли Блэк

В 1820-е годы, в те времена, когда впервые были описаны мегалозавр и игуанодон, палеонтологи пытались осмыслить разрозненные находки костей через призму анатомии современных рептилий. Ведь даже название «игуанодон» буквально переводится как «зуб игуаны», и изначально этого динозавра представляли как увеличенную версию современной ящерицы. Но это раннее представление сохранялось недолго. Даже фрагментарные окаменелости, обнаруженные к 1842 году – когда и появился термин «динозавр», – указывали на то, что они отличались от всех известных рептилий.

Когда британский палеонтолог Ричард Оуэн консультировал скульптора Бенджамина Уотерхауза Хокинса при создании моделей динозавров в натуральную величину для выставки в Хрустальном дворце в Лондоне в 1852 году, он предложил изобразить их так, чтобы толстые ноги располагались под телом, как колонны, что делало их больше похожими на носорогов, чем на рептилий. Строение костей нижних конечностей динозавров требовало именно такой позы, из чего Оуэн сделал вывод, что динозавры были рептилиями, которые эволюционировали в сторону млекопитающих. Это предположение особенно хорошо соотносилось с распространенной в те времена идеей, что эволюцию надо рассматривать как процесс совершенствования и прогресса; динозавры казались существами, сумевшими подняться выше своих ползучих родственников. Открытие динозавров с короткими передними и длинными задними конечностями, таких как гадрозавр и хищный дриптозавр в Нью-Джерси, также указывали на то, что динозавры были энергичными и активными животными, которые больше напоминали птиц, чем других рептилий. Знаменитая картина Чарльза Найта «Прыгающий лелапс»[9] (1897), изображающая плотоядного динозавра, который в прыжке вот-вот набросится на своего сородича, воплотила зарождавшуюся идею об уникальности этих созданий – более проворных и поведенчески сложных, чем можно было ожидать от рептилий. И хотя палеонтологи пока точно не могли объяснить почему, но динозавры выглядели так, будто они были активными существами и имели гораздо больше общего с теплокровными животными, чем со своими родственниками-рептилиями.

Однако к началу XX века палеонтологи практически полностью оставили идею, что динозавры представляют из себя нечто большее, чем просто рептилии, пусть и слишком крупные и слишком перегруженные странными «украшениями» на телах и головах, – вряд ли такие животные имеют хоть что-то общее с теплокровными. Вместо того чтобы изучать, почему динозавры были столь необычны, ученые выбрали более консервативный подход и предположили, что динозавры жили по тем же правилам, что и современные рептилии. Так появился ретроградный образ динозавров, основанный на ошибках в понимании и мифах о современных рептилиях, – он будет господствовать десятилетиями.

Илл. 20. Эта картина Чарльза Найта, написанная в 1897 году, демонстрирует устаревшее представление, что крупные завроподы не могли ходить по земле и проводили бо́льшую часть времени, валяясь в болотах

Показателен пример того, как долго зоологи не признавали родительскую заботу у аллигаторов и крокодилов. Хорошо известно, что крокодилы – заботливые родители: они охраняют гнезда во время инкубации яиц и помогают детенышам выбраться из скорлупы. Некоторые из них, например миссисипские аллигаторы, даже носят свое потомство в пасти в первые дни после вылупления, защищая детенышей от хищников, пока те учатся плавать и охотиться самостоятельно. Дотошные наблюдатели документировали случаи такого заботливого поведения как минимум с 1792 года, но к родительскому уходу у крокодилов относились как к мифу вплоть до 1971 года, при том что его легко мог заметить любой внимательный исследователь. Ученые даже не предполагали, что рептилии отличаются сложным поведением или родительской опекой, поэтому очевидное оставалось непризнанным. Согласно представлениям зоологов и палеонтологов XX века, рептилии были низшими существами по сравнению с млекопитающими, и динозавры стали жертвой того же стереотипа. Особенно сильны предрассудки были в ту эпоху, когда ученые искали в палеонтологической летописи доказательства предопределенного пути эволюции: тогда динозавры казались слишком странными и слишком редкими, чтобы рассказать что-то интересное в более широком эволюционном контексте о картине жизни в целом – они были хороши для привлечения внимания широкой публики в музеи, но не более того. А когда в обществе закрепилось выражение «пойти по стопам динозавра» в отношении крупных компаний, которые стали слишком крупными и не смогли подстроиться под изменчивость рынка, миф о скучных, неповоротливых существах, ползавших по юрскому миру, утвердился окончательно.

Тем не менее некоторые динозавры не вписывались в общую картину гигантских медленных ящериц. В 1903 году палеонтологи выкопали из костных отложений карьера Bone Cabin в штате Вайоминг великолепный скелет мелкого плотоядного динозавра. Он был размером с индейку, обладал когтями на лапах, множеством острых зубов и изящным телосложением. Эта юрская рептилия получила название орнитолестес, «птичий разбойник», – она часто изображалась охотящейся на ранних птиц вроде археоптерикса. Внешний вид динозавра указывал на его подвижность: его хвост служил эффективным противовесом, а не бесполезно волочился сзади. Но вместо того, чтобы в свете находки пересмотреть свои прежние представления о динозаврах, ученые описали орнитолестеса как редкое исключение в ряду причудливых рептилий, которые оказались слишком крупными и странными, чтобы выжить. Вся мезозойская эра казалась интерлюдией холоднокровных существ, которые только задерживали расцвет млекопитающих.

Илл. 21. Орнитолестеса изначально представляли как теплокровного «птичьего разбойника», который охотился на менее крупных животных

Однако теория всегда должна считаться с фактами, а обнаруживаемые скелеты попросту не согласовывались с образом едва волочащих свой хвост увальней. Обнаруженному в бельгийской угольной шахте травоядному игуанодону пришлось буквально ломать хвост, чтобы выставить скелет в Королевском бельгийском институте естественных наук в ожидаемой позе с волочащимся хвостом. (Как и у многих других птицетазовых динозавров, хвост игуанодона был жестким, дополнительно укрепленным окостеневшими сухожилиями, и не мог волочиться, как у ящериц.)

Собранным для выставок рогатым динозаврам, таким как трицератопс, также фактически вывернули кости передних конечностей относительно их правильного положения в суставе, чтобы добиться распластанной позы ящерицы у реконструированного скелета. Палеонтологи осознали, что, раз уж динозавры вроде брахиозавра были вынуждены проводить свою жизнь в воде, поскольку не могли выдерживать собственный вес на суше, то мир юрского периода, вероятно, был усеян множеством сверхглубоких озер, подтверждений чему так и не было обнаружено. Динозавров буквально гнули в разные стороны, чтобы уместить в заданный образ.

Но позже, когда палеонтологи начали вновь проявлять интерес к динозаврам, в штате Монтана было обнаружено скопление костей, которое помогло возродить представления, подобные «Прыгающему лелапсу» Найта. Повторное открытие загадочного динозавра в 1964 году помогло реанимировать идею о том, что динозавры были активными теплокровными животными и демонстрировали разнообразные модели поведения. Поздним летом 1964 года палеонтолог Джон Остром с коллегами проводил раскопки в окрестностях города Бриджер в Монтане и обнаружил костеносный пласт, буквально