Бывшие. Второй шанс для Золушки - Галина Колоскова

Поворачиваюсь к двери тётиной комнаты. Громко прошу спасти меня от себя.

– Тётя! Если ты его сейчас же не выпроводишь, я уйду. Возьму Таню, и мы уедем. Навсегда. Ты нас больше никогда не увидишь!

Не гляжу на него. Бросаюсь в комнату и закрываю за спиной дверь. Не на ключ. У нас нет ключей. Подпираю ручку стулом, отрезая себя от него. И только тогда, в полной тишине, позволяю себе сползти на пол и разрыдаться. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал.

Потому что он прав. Я до сих пор люблю его. Люблю негодяя, сломавшего мне жизнь. Но я не могу просто взять и поверить ему. Слишком много лжи. Слишком много боли. И Нора была убедительна. А стать его любовницей, тайком, пока он женится на другой по расчёту? Нет. Я не согласна! У меня ещё осталось самоуважение.

Глава 16

Инна

День Х. День, который должен стать началом моей новой, серой, но безопасной жизни. Вместо радости ощущаю себя приговорённой к казни. Вхожу в здание ЗАГС-а с замиранием сердца. Кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди и сбежит от идиотки, поступающей против собственной воли.

Воздух внутри пахнет цветами, дешёвым парфюмом и притворным счастьем.

Два дня. Сорок восемь часов. Я ждала вопреки всему. Ждала звонка, сообщения, появления Королёва на пороге. Ничего. Тишина. Значит, тётя Наталья ошиблась. А я была права, не поверив ему. Все его слова в коридоре были порывом страсти, минутной слабостью. Он выбрал свой бизнес, свою жизнь, свою Нору. А я… я иду под венец с нелюбимым. Вернее, к столу регистрации.

Тётя Наталья сдержала слово. Не пришла. «Я не буду участвовать в этом фарсе», – сказала она утром и ушла из дома, хлопнув дверью. Таня, моя умная девочка, тоже отказалась идти со мной. Упёрлась маленьким пятками и заявила: «Не пойду! Мне дядя Саша не нравится! Он на тебя кричит! А дядя Лёня хороший, он медведя купил!» Уговоры не помогли. Пришлось оставить её дома.

Нервный, но сияющий от предвкушения Саша припарковал машину у самого входа. Он видел, что я размышляю, входить или нет во «дворец» с жалким подобием «принца». И без лишних слов подхватил меня на руки.

– Всё будет хорошо, обещаю… – бормочет он мне на ухо.

Очень трогательная картина со мной в главной роли. Жених спасает невесту от её глупости. Всех выносят из ЗАГС-а, а меня вносят. Почти как в романтической комедии. Только смешного тут ничего нет.

На мне голубое платье. Скромное, без фаты до пола и кружев. Я сама его выбрала. Белое не подобает матери ребёнка. Да и невесте, идущей замуж без любви, белое неуместно. Голубое – цвет грусти и холодного разума. То, что нужно.

В зале для регистрации собралась его и моя родня. Даже мама пришла, хоть я её и не звала. Сияет, как новенький самовар. Наконец дождалась – неудачница дочь пристроилась к «хорошему парню». Она довольно кивает мне. Взгляд хитрых глаз говорит: «Молодец, что одумалась».

Родственники Саши смотрят на меня одобрением. Ещё бы! Любовь со школьной скамьи. Баба я работящая, тихая, скромная, не гулящая. В местных скандалах не замечена. На шею их золотому Сашеньке не присяду. Не то, что молодые стервятницы.

Жених сияет. Без конца шепчет мне на ухо:

–Ты не пожалеешь, Инна. Я сделаю тебя счастливой! Мы будем хорошей семьёй.

Словно ребёнок. Верит, что если сто раз повторить, желания сбываются? Мне уже плохо. Чувствую себя зомби. Движения на автомате. Улыбка – заученная гримаса счастья. Внутри – пустота и нарастающая паника. Всё чаще смотрю на дверь. Закрыта. Он не придёт…

Начинается церемония. Женщина-администратор с безразличным лицом начинает свою речь о верности, любви и семейных ценностях. Каждое её слово – как удар молотка по гробу. Я смотрю в пол, на туфли. Глупость. Я совершаю чудовищную, непоправимую глупость. Но пути назад нет. Всё оплачено. Всё решено.

И тут, как в дурном анекдоте, подвыпивший новый друг матери, дядя Коля, громко вставляет:

– А если кто против этой свадьбы, пусть скажет сейчас или молчит навеки!

Он самодовольно хохочет, обнимая за талию мать.

– Мы с Зиночкой – за! Однозначно!

В комнате раздаются сдержанные смешки. Администраторша сурово хмурится. Чувствую, как по спине бегут ледяные мурашки.

И вдруг раздаётся голос. Громкий, прорезающий гул зала, как лезвие.

– А мы против.

Я оборачиваюсь. Сердце останавливается.

В дверях зала стоят Леонид и Нора. Он – в тёмном костюме, с непроницаемым лицом. Она – бледная, в дорогом платье, но выглядит потерянной и испуганной. Он смотрит на меня. Держит в руках не цветы, а какую-то папку. Ничего не могу понять. У них же свадьба сегодня, что делают в нашем ЗАГС-е? И вид совершенно не как у молодожёнов.

– Ты хотела доказательств, Инна? – говорит он, делая несколько шагов вперёд. – Вот они.

Он смотрит на Нору тяжёлым взглядом.

– Говори! Всё, что мне рассказала.

Нора заламывает руки. Голос дрожит, в нём нет и следа прежней самоуверенности.

– Ничего не было… – начинает она.

– Чего не было? – не понимаю я, всё ещё находясь в ступоре.

– Между нами с Лёней! – выпаливает она со слезами на глазах. – Я любила его. А моему отцу нужен был наш брак. Для бизнеса.

Саша издаёт хриплый звук. До боли впивается пальцами в мой локоть.

– Инна, не слушай её! Она все врёт!

Но Леонид одним жестом заставляет его замолчать. Сейчас он властный, с презрением во взгляде. Такой, каким был в первый день.

– Продолжай! – приказывает он Норе.

И она выкладывает всё. Как нашла в интернете старые фотографии Саши со мной через какого-то общего подписчика. Как предложила Саше деньги, чтобы он приехал в Москву и предложил мне встретиться, поговорить. Как они договорились, что он меня поцелует, а её сообщник всё сфотографирует. Сообщения о изменах Лёни тоже отправлял сообщник Норы.

– В тот день мне нужен был разговор с тобой, – рыдает Нора, обращаясь ко мне. – Чтобы узнать твоё расписание. Я приехала к Лёне, рассказала ему об измене, показала фото… и пыталась его соблазнить, а тут вошла ты… Это оказалось даже лучше, потому что Лёня на меня не реагировал, а остальное ты сама напридумывала…

У меня подкашиваются ноги. Шесть лет моей жизни были сломаны из-за лжи. На подстроенной сцене.

– Статья в журнале – заказная, – продолжает она, всхлипывая. – Саша сделал так, чтобы журнал оказался у тебя в кафе. Даже вашу