Бывшие. Второй шанс для Золушки - Галина Колоскова

– Нет, – отвечаю резче, чем нужно. – Только после свадьбы. Всё должно быть по правилам.

Саша вздыхает, но не спорит. Он протягивает коробочку с обручальным кольцом – простеньким, с маленьким бриллиантиком.

– Надень его сейчас, – просит уступку хоть в чём-то. – Хочу видеть его на твоей руке.

Я отшатываюсь, как от огня.

– Нет! Только после ЗАГС-а. В день свадьбы. Не раньше.

Во мне говорит не столько стыд или верность призраку прошлого, сколько животный страх. Надеть его кольцо – значит окончательно сковать себя. Поставить крест. Я ещё не готова. Мне нужны эти дни. Мои последние несколько дней свободы.

Саша хмурится, ворчит недовольно.

– Многие девушки носят заранее, хвастаются… А ты как будто стыдишься.

– Я не многие девушки, – обрубаю на корню любые сравнения. – Или принимаешь мои условия, или…

– Ладно, ладно, – быстро соглашается он, видя, что я готова всё отменить. – Как скажешь.

Он терпит, хоть и ревнует. Ревнует ко всем. К охраннику в торговом центре, при нём поздоровавшемуся со мной. К случайному покупателю, задержавшему на мне взгляд. Его ревность – тяжёлая, удушающая… не согревает, а давит.

– О чём вы с ним говорили? – допытывается он после того, как я пару минут пообщалась с поставщиком кофе.

– О кофе, Саша! О кофе! – взрываюсь, не в силах терпеть. – Оставь меня в покое!

Накануне свадьбы в торговом центре царит необычное оживление. По коридорам снуют администраторы с озабоченными лицами. Уборщицы натирают до блеска перила. Разодетые в новую форму охранники ходят как на параде.

Я пробираюсь к своему кафе, и до меня доносится обрывок фразы от двух менеджеров:

– Да, купил. Новый хозяин. Говорят, молодой, из Москвы. Инвестировать в город будет.

Сердце на мгновение замирает, а затем начинает биться с бешеной скоростью. Москва. Молодой. Но нет, не может быть. Это совпадение. У него на носу свадьба. Он сейчас в столице, готовится к пышной церемонии.

Но тревога, острая и холодная, уже впилась в душу когтями.

Утром, за четыре дня до свадьбы звонит администратор торгового центра. Голос взволнованный, торопливый.

– Инна, срочно дуй в офис! Новый владелец приезжает! Сегодня! Прямо сейчас! Надо всё отдраить до блеска!

А у меня смена в кафе, к тому же платье из ателье нужно забрать… Но в её голосе слышится такая паника, что отказаться невозможно. Да и двойной тариф лишним не будет.

– Хорошо, еду, – говорю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Приезжаю в торговый центр. Он пуст и безмолвен, лишь эхом отдаются мои шаги. В офисе администрации пахнет свежим воском и тревогой. Беру ведро, швабру. Привычные движения успокаивают нервы. Я погружаюсь в ритм: мытье, полоскание. Стараюсь не думать. Не думать о дне свадьбы. Не думать о нём.

И вдруг меня выдёргивает из забытья звук чьих-то торопливых шагов. Из-за угла выскакивает тот самый охранник, Виктор Степаныч. Его лицо бледное, глаза выпучены. Картина от которой стынет кровь.

– Инна, скорее! В подсобку! – почти шипит он. – Хозяин тут! С раннего утра нагрянул! Прячься!

И в этот момент я резко разворачиваюсь, цепляюсь ногой за дужку ведра и падаю. Время замедляется. Я вижу, как ведро описывает в воздухе плавную дугу, и грязная, мыльная вода выплёскивается на только что вымытый, сияющий пол…

Глава 9

Леонид

Знал, что меня попытаются встретить, но не ожидал, что с праздничным фейерверком. Вижу издалека, как уборщица в резиновых перчатках спотыкается о ведро. Грохот звуком фанфар уносится в потолок. Вода из ведра превращается в лужу грязной воды, расползающуюся по отполированному до зеркального блеска полу. Это должно быть смешно. Жалко. Глупо. Но что-то внутри меня сжимается в тугой, холодный узел. Несусь спасать деву в беде.

Смотрю, как она поднимает голову, и… замираю, забыв, что секунду назад хотел сделать. Инна. Сердце пропускает удар. Знал, что она в городе, но не ожидал увидеть её так скоро.

Карие глаза, точно такие же, как на последней нашей совместной фотографии, расширяются от ужаса. От узнавания. Она смотрит на меня, будто видит призрака. Может, для неё я им и являюсь. Призраком прошлого, которое она так старательно пыталась забыть.

Она встаёт, отряхивает руки, затем вытирает их о дешёвые рабочие брюки. Извиняется. Её голос дрожит, но в нем слышится знакомый упрямый оттенок. Тот, что когда-то заставил меня обратить на неё внимание – провинциальную девчонку с невероятной силой воли в глазах.

–Ожидал чего угодно… Но не того, что ты поломойка.

Я бросаю эту фразу специально. Холодно, свысока. Жду, что она начнёт оправдываться, унижаться, просить о чём-то. Но нет. Она огрызается. Говорит, что обожает мыть полы, а тут за это ещё и деньги платят. Такая же гордячка, как раньше. И это безумно бесит.

–Что же, твой муж не может тебя обеспечить?

Вопрос вырывается сам собой. Я хочу её ранить. Хочу, чтобы она почувствовала ту же боль, что чувствовал я все эти годы. Боль от её измены, от её побега.

Она не отвечает. Смотрит на меня с вызовом. В рассерженном взгляде есть что-то неуловимое, от чего по спине бегут мурашки. Там не только ненависть или обида. Что-то глубже.

Я делаю шаг, протягиваю руку, чтобы схватить её за запястье. Мне нужно почувствовать тепло её кожи. Убедиться, что это не мираж. Что она действительно здесь, передо мной.

Но Инна резко дёргается, уворачивается, как от прикосновения раскалённого металла. Растерянное лицо искажается паникой. И она бежит. Словно дьявол стоит у неё за спиной. Так же, как шесть лет назад.

Я остаюсь стоять посреди коридора, глядя ей вслед. В ушах – гул нарастающей ярости и… недоумения. Что, черт возьми, только что произошло?

Неужели всё, что я думал о ней все эти годы – правда? Неужели её муж, этот… Саша, и вправду такой никчёмный тунеядец, что не может обеспечить жену, вынуждая её мыть полы в торговом центре?

В памяти всплывают фотографии. Те, что Нора показала мне тогда, за неделю до нашей свадьбы. Инна в объятиях блонодинистого парня. Они целуются. Она смотрит на него с обожанием. Именно эти кадры, её молчание и побег стали для меня окончательным приговором. Она изменила мне. Со своим бывшим. И бросила меня ради него.

И ради этого бездельника она всё тогда затеяла? Променяла нашу жизнь, наши планы, нашу любовь на… Обвожу взглядом мокрое пространство вокруг меня. На это? На жизнь в захолустье, на работу уборщицы?

Интересно, как они живут сейчас? Знаю, что он не женат официально. Гражданский брак?