Юность, 2026 № 03 - Журнал «Юность»

– дым идет от силуэта в ушанке. Подошел ближе, разглядел мужика в спортивном костюме, на нем почти до земли болтался красный шарф. Мужик выглядел старо, но дедом не назвать: сухой уставший дядька, он будто намеренно не замечал Витю.

Витя попросил сигарету, поздравил с Новым годом. Мужик от внезапности не вздрогнул, угостил синим «Винстоном» и тоже поздравил. Витя далеко не отошел, сигарету выкурил за пару пьяных тяг. Смотрел, как мужик смакует почти уже бычок. – А вы чего тут? – спросил Витя. – Поздно уже. – Каждую новогоднюю ночь выхожу на прогулку.

Традиция такая.

– И не скучно?

Пожал плечами.

Витя попросил еще сигарету и извинился за наглость. Ему протянули открытую пачку. Вытянул одну и заговорил про магазины: везде закрыто, негде купить.

– Ничего, бывает.

Мужик будто не был заинтересован в разговоре. Пульнул бычок в снег. Держался отстраненно, убрав руки за спину. Витя спросил, играет ли он в шахматы.

– Так, любитель. Вы играете?

– Перестал, но раньше занимался. Не хотите сыграть?

– У вас с собой, что ли?

Витя достал из кармана маленькую доску.

– Ух ты, какие малюсенькие! Всегда с собой носите? Вы знаете, я в них совершенно ничего не увижу.

– Я могу обычные принести! – У Вити загорелся огонь в глазах. – Минут десять подождете? Добегу!

Мужик махнул на пятиэтажный дом, окруженный тополями. Позвал в гости.

– У вас сыграем? Вы точно спать не хотите? Мне неудобно.

– Почему нет. У меня доска есть, именная. Точнее, у доски имя есть. Лет двадцать, нет… Тридцать лет назад придумали с товарищем…

Витю не сильно интересовало имя, но из вежливости спросил.

– А оно двойное. Черноточина-Белоточина. Как-то так.

– Понятно.

По дороге мужик спросил, Витя учится или работает. Потом молчали, топили ботинки в свежем снегу. Мужик протаптывал путь, за ним летел красный шарф с надписью «СССР» и тащился пьяный Витя.

В подъезде кисло воняло плесенью. Витя гулко прошагал по ступеням на пятый этаж. Перед входом затопал на весь подъезд, чтобы снег отвалился. Мужик дошел размеренно, почти бесшумно. – Вы не разувайтесь, у меня на кухне все равно ремонт. Проходите туда!

Витя обрадовался, что не нужно разуваться. В прихожей висело зеркало. Склонил голову и отряхнул заснеженные волосы. Внизу на желтом линолеуме увидел хаос из разбросанных ботинок. Рядом на тумбочке лежал согнутый документ, на нем виднелись инициалы «В. П. Кабалов» и размашистая подпись.

Под линолеумом заскрипели доски. Обои на кухне частично содраны. Тянуло луком: он лежал в плетеной корзине в углу. Витя попросил воды или минералки.

– У меня в зале накрыто было. Сейчас принесу.

Мужик вернулся с водкой, минералкой и с шахматной доской под мышкой. Взял из кухонного шкафчика две рюмки, сполоснул. Вытянул вторую табуретку из-под стола.

– Ну, за встречу! Давайте!

Витя обрадовался водке, она была крепче обычной. Запил минералкой из горла, и пузырьки ударили в нос.

– Это вы Кабалов В. П.?

– Ага. Владимир Петрович.

– Я Витя.

– Рад знакомству, Витя. Расставляйте пока Черноточинки… Белоточинки… все расставляйте.

Кабалов спрятал две пешки разных цветов в кулаки. Глаза у него были светло-водянистые с мутными белками, будто протухли. Редкие седые волосы сливались с кожей, череп похож на полусдутый одуванчик.

Витя вытянул белых и в голове произнес: «За Белоточинку поиграю…» На столе лежали фрукты, даже киви и маракуйя. Кабалов взял самое румяное яблоко и откусил половину с жадным хрустом. «Вот это зубы у него», – подумал Витя.

– Вы тоже берите. У меня в зале еще еды много, если хотите, принесу, – сказал Кабалов, не успев толком прожевать.

Он заражающе чавкал.

– Мне нужно дебют какой-нибудь вспомнить…

– Конфеты еще есть, «Красный Октябрь!» – Кабалов достал из кармана три штуки и бросил на стол, вместе с ними положил пачку сигарет. – Не переживайте, уверяю вас, я знаю только классическое начало.

– Его и сыграем.

«Игра за белых должна пойти легко», – размышлял Витя. Он боялся положить руку на стол, чтобы не испачкаться в крошках. Конфеты съел. Сделал первый ход е2-е4, как и обещал. Дебют четырех коней разыграли быстро, по канону.

Подумал, будто уже нашел комбинацию и через пару ходов легко пробьет защиту Кабалова. Тот ходил непредсказуемо и странно, и планы у Вити разбивались на флангах. Кабалов переломил инициативу и перешел в атаку: занял несколько клеток на половине белых. Все заново, лишь бы ничего не прозевать, отбиться без ошибок. Витя даже не понимал, где делал неточные ходы. «Ошибка в том, что сел играть пьяным?» – спросил себя. Но родня так играла… Кабалов тоже пил…

Витя бессознательно доставал сигареты из пачки. Взволнованный встречей, он курил одну за другой и бросал окурки в консервную банку. Хотел играть до утра. Кабалов долго думал над каждым ходом, тянул с рокировкой. Когда сделал, с кряканьем поднялся и открыл форточку. Витя двинул слона в атаку. На кухню вместе с ветром долетели снежинки. За окном боролись черное и белое – как на шахматной доске. Посвежело. Ветер трогал поясницу, отвлекал от партии. Кабалов двинул боковую пешку вперед, и Витя вернул внимание на доску.

– А почему вы их так назвали, так странно?

– Вот интрига, да?

– Не особо, просто незнакомые слова заразны.

– Таких слов и нет! Друг мой, физик, представьте, перепил… Ну, казалось, с кем не бывает. А он взял и свалился на доску, я его даже поймать не успел. Вскочил от боли и орет, матерится: «Черноточина!!!» А в левом глазу у него черный король торчит, и кровь сочится. Второй глаз моргает, смотрит на белые фигуры. «Белоточина!!!» Без глаза остался, чего тут говорить… Вы осторожнее.

– Да уж. – Витя почесал голову. – И как он сейчас? – Умер. Черноточины не выдержал.

Стало не по себе. Витя уставился на острый конус черного короля и визуализировал историю. Вместе с тем пытался вообразить и почувствовать боль, которую испытал физик. Фигуры вместе с черным королем стояли как ни в чем не бывало: лакированные, с бликами. «Их, вероятно, без труда отмыли после пролитой крови, а не выбросили в мусорку. Живут же люди после войны в разрушенных городах, чинят потихоньку, радуются, вот и здесь так», – подумал Витя и налил себе водку до края.

– Это моя психологическая манипуляция, не переживайте, – улыбнулся Кабалов. – Вам теперь играть тяжелее. Пейте еще. Курите, если хотите.

Витя осушил рюмку, и у него разболелась голова. Подумал, многие, почти все, наелись салатов и крепко спят. Впереди у них неделя свободы: встречи с семьей, с друзьями, лежка на диване, отложенные сериалы за год. Но у Вити только настоящее, где шла томительная борьба против Черноточины.

Кабалов почувствовал слабость