Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

– Только одного человека нет, самого главного, – предупредила нас Надя, – моего мужа Александра Пилигина. Он здесь все и затеял. А теперь у него с сердцем что-то. Вот мы к нему и ездили в больницу. Видите этот крест? Это крест обетный. Его мы с Сашей установили, дав обет, что здесь будет монастырь. Это были самые трудные наши годы.

Нас отвели в общую трапезную, где дымилась большая кастрюля с похлебкой, миска с кашей, был наварен кисель, да еще приготовлен салат с помидорчиками и огурчиками.

Сегодня здесь не сядут за стол без общей молитвы. А еще несколько лет назад Надежда и Александр Пилигины не посмели бы даже назвать себя верующими. А остров изменил их судьбы.

Конечно, на берег Кубенского озера, откуда открывался остров с полуразрушенной колокольней, Александр Пилигин мальчишкой попадал много раз. Но однажды, когда с друзьями он катался по берегу на велосипедах, случайно взглянул на островок – и тот его не отпустил. Словно в плен взял. Они поехали кататься дальше, а остров оставался в его душе. Из этой мальчишеской прогулки четырнадцатилетний Саша Пилигин вернулся человеком, который встретился с самым главным в своей жизни. Через какое-то время он нашел возможность добраться до острова, облазить все его заброшенные постройки, подняться на колокольню. И там он почувствовал, что остров – живой.

Когда его призвали в армию, колокольня снилась ему во сне, как невеста, которая не позволяет себя забыть. Возможно, поэтому после свадьбы этот остров стал подарком его жене Надежде. Сюда он привез ее на медовый месяц. Откуда ей тогда было знать, что этот кусок земли, окруженный холодной темной водой, – для нее тоже на всю жизнь. Как и для их с Александром детей.

В 90-е, когда рушилась страна и казалось, нигде нет ничего устойчивого, незыблемого, Александр руководил вентиляторным заводом. Почувствовал, что, если не уйдет с должности, станет заложником криминальных схем. В это время его учительница-жена уволилась из школы. Но по другой причине: уроков французского на хлеб не хватало.

Пытались выкручиваться, искать подработку, чем-то торговать… И среди этой безутешной жизни маленький островок с колокольней, который открывался с берега Кубенского озера, вдруг стал символом уцелевшего мира, который может им тоже помочь сохранить себя. Благодаря чудесному стечению обстоятельств, Спасо-Каменный остров в то бурное время вдруг стал местом работы Александра Пилигина. Ему обещали финансирование от Министерства культуры. Он нашел помощников и реставраторов. Но с деньгами его обманули. На острове разгорелся конфликт, в результате которого рабочие утопили в озере инструменты и уехали на большую землю.

А Александр остался.

Хотя там, на берегу, за кубенскими водами, была его семья. Вместо встреч у них был радиопередатчик. И оговоренное время. В 21 час Александр выходил на связь. Это помогало не впасть в отчаянье. Были моменты, когда тоска разрывала душу на части. Чтобы быть хоть чуточку ближе, Надежда по вечерам садилась в машину, выезжала на берег озера и светила оттуда фарами. И в этом свете было все – и любовь, и рассказ о том, что на сердце, и взаимная передача сил друг другу.

Какие-то скудные копеечки в доме Пилигиных делились на самое необходимое: на еду, одежду для детей и стройматериалы. На рынке Надежда закупала гвозди, инструменты – все, что требовалось, – и искала возможность передать их на остров.

Было ощущение, что первая зима никогда не закончится. А где мрак и холод, там острее ощущаются одиночество, безнадежность, разлука. Там один шаг до обид и взаимных обвинений.

Все вокруг будто подталкивало к тому, чтобы отказаться от острова. Но весной откуда-то появились помощники. Немного, несколько человек. Незнакомые люди, они приехали со всей страны, чтобы укрыться от современной суеты и новых правил, по которым собиралось жить общество.

Александр завел традицию, что все приезжающие должны привезти на остров немного земли и камней. Появилась повариха на летнее время. Построили свою теплицу, было кому рыбачить, кому строить.

Наверное, так же здесь люди жили столетия назад: без электричества, телефона, по-черному топили баню: часа три топится, потом минут сорок стоит – и можно мыться.

Мы застали картину, которая 12 лет повторялась каждую позднюю осень: трое детей Пилигиных и почти все добровольцы покидали остров – заканчивались отпуска. Остров пустел. Но, в отличие от прошлых лет, в год нашего приезда на остров ждали возвращения священнослужителей: у обители XIII века наступала пора духовного возрождения. За это лето главу Успенской колокольни покрыли медью. Осталось установить крест, и вот-вот должна пройти первая служба. Первая с 1925 года. Александр Пилигин победил. Он нашел свою землю и восстановил ее.

Когда мы возвращались назад, дождик совсем закончился, да мы и забыли про него уже давно. Ветра не было. А над нашими головами раскрылась богатая круглая радуга.

Такие люди, как Александр, наверное, в прежние времена становились проповедниками христианской веры. От них вера приходила через пример, через дела, ежедневный подвиг жизни. Тихо, но настойчиво он не просто сплотил вокруг себя единомышленников, а повел их за собой. Ведь все, кто приезжал к Пилигиным на помощь, теперь совсем иначе живут, чем до острова. Их душа живет по другим законам. Я это по себе знаю.

Однажды Пилигины заметили, что об острове они начали говорить, как врачи о пациенте: надо исследовать «тело» колокольни, поставить диагноз и устранить причину разрушения храма, лечить трещины в кладке стен… Но пришло время, когда пациентом стал сам Александр Николаевич. Пациентом в больнице по лечению болезней сердца.

После острова, уже возвращаясь в Москву, я заехал к нему в больницу в Вологде. Он вышел к нам минут на десять. Худой человек с огромными глазами. Бородка, длинные волосы. Он говорил со мной, и было понятно, что он находится в других взаимоотношениях с этим миром, нежели я и мои спутники. Между нами случилось невидимое столкновение вечности и суеты. Впервые моя активная и дерзкая суета оказалась в проигрыше. Сразу. При встрече взглядами. Я потом буду встречать таких людей в монастырях, на святых местах, в храмах. Не часто, но буду. Это люди, которым открылось что-то новое и свободное. И старого оказалось совсем не жалко.

Александр не знал, что нам рассказать об острове. Мы же там были, сами все видели. Он говорил о своих мечтах. Что на его Спасо-Каменном начнется церковная молитва. И будет идти, не останавливаясь, круглосуточно. Всегда.

Мы встречались с ним осенью 2004 года, а зимой Александр Пилигин умер.

Его жене Надежде позвонил вологодский владыка и дал благословение похоронить Александра на острове. Она растерялась:

– А можно? Ведь там снова будет монастырь, а он же не монастырский человек!

– Ну, это его земля, – ответил владыка. – Где же ему еще лежать!

Его хоронили в крещенские морозы.

А на Кубенском озере они беспощадны.

Гроб на остров доставляли на вертолете. В ту зиму было так снежно, что машины не могли пройти. А люди по льду прошли. Два дня в промерзшей тверди острова долбило МЧС могилу для Пилигина. Ничего не вышло. Тогда позвали деревенских мужиков, и они справились простыми лопатами.

Бойся своих желаний