Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

Оказывается, Георгий тоже об этом думал, но покрутил акафист в руках – показалось много. А когда вдвоем – все кажется проще. Прочитали, опять плечо к плечу, – и снова с просьбами. Пока мы читали, к мощам подходили паломники, сокрушаясь о своих просчетах, и несли новые скорби и новые просьбы преподобному о маленьких чудесах в частных судьбах.

Вдруг к мощам приблизилось несколько десятков цыган! Ну надо же! И здесь цыгане! Надеюсь, это не те, которых я тогда покинул на загульной яхте! Это было бы чересчур.

Оказывается, у православных цыган преподобный Александр очень почитаем, и они иногда целым табором приезжают к нему, чтобы поклониться.

Уезжали мы в тот же день. Попросили в гостинице вызвать такси. Все трое знали, какой водитель за нами сейчас приедет. И даже не удивились и не стали комментировать, когда это оказалась ржавая «шестерка» с помятым боком. Но на вокзале нас ждало разочарование. Билетов не было. Назад вернуться было невозможно. Отец Фома и Георгий еще могли уехать автобусом, потому что до Петербурга от Лодейного поля довольно близко. А мне нужен был билет. И вдруг кассирша нашла:

– Есть один! Правда, это плацкарт, боковой, верхняя полка у туалета. Возьмете?

– Ну конечно! Какая разница. Не ночевать же здесь, на вокзале!

Георгий с батюшкой уезжали раньше меня. Я проводил их до автобуса. Когда мы целовались на прощанье, с земли резко взлетел белый, правда не очень чистый, привокзальный голубь. Меня и Георгия задел своими крыльями. Можно сказать, похлопал по головам и умчался в небо. Вот тут наконец-то нас отпустило, и мы рассмеялись.

Автобус с моими спутниками ушел.

Я снова был один на перроне. Пошел такой мерзкий холодный дождик. Он хлестал меня прямо по лицу. А впереди был плацкартный вагон, боковая верхняя полка у туалета. А я даже не помню, как залезать на вторые полки. Ну ладно. Надеюсь, что хуже ничего быть не может.

Может!

Это был вагон, в котором ехал военный духовой оркестр. Оркестр передвигался из Мурманска в какую-то подмосковную часть на торжественное мероприятие. Они выкупили все места, кроме моего. Из-за жары в поезде все разделись, пили спирт и при этом пытались репетировать.

Я залез на свою полку у туалета. Пьяные военные музыканты все время задевали ее, когда шли в туалет или в тамбур покурить. Я повернулся спиной к голым, хмельным, разгоряченным оркестрантам, их трубам, барабанам и тромбонам. Я смотрел в узкую щель вагонного окна и улыбался. И хотя за окном шел дождь, а в вагоне творился настоящий бедлам, на душе у меня был праздник. И мне казалось, что в лицо светит радостное летнее солнце.

И в эту минуту раздался телефонный звонок. Я даже немного напугался. Душа настолько расслабилась, что любые соприкосновения с внешним миром казались нереальными. Но мир все-таки пробивался ко мне:

– Алло! Александр Рябов?

– Да, здравствуйте!

– Я вам столько звоню, а вы никак недоступны.

– Я был в отъезде. Там связь очень плохая.

– Мы вам очень благодарны, что вы советовали не вести дел с вашей организацией. Теперь, когда ваша фирма обанкротилась, мы понимаем, что это нас защитило от очень многих неприятностей.

– Обанкротилась?

– А вы не знали? Мы очень ценим ваши качества и хотим предложить работу у нас. И уверяем, что наши условия вам понравятся. Сможете заехать завтра утром?

– Постараюсь.

Вот так бывает! Обанкротилась фирма, из которой я был уволен. А казалось, она такая непотопляемая.

На следующий день меня как дорогого гостя приняли в компании, которую я отговорил от сотрудничества с моей бывшей организацией. Как трогает сердце, когда тебя приглашают, чтобы сказать «спасибо», да еще предлагают работу. Это была довольно солидная телекомпания, о которой я даже и не мечтал. Можно было выбрать работу в офисе, но я спросил, могу ли пойти в журналисты. Тем более что опыт у меня имелся. И в предыдущей телевизионной жизни у меня было немало успехов и интересных работ. И они согласились.

Святая равноапостольная Нина и преподобный Александр Свирский, спасибо вам!

Отец Фома

Когда-то вместе с телевизионной группой я приехал на Валаам, чтобы сделать репортаж о Валаамской роте. Прямо на острове есть необычная воинская часть, в которой солдатам разрешено сохранять уклад жизни верующего человека. Православной эта часть стала всего несколько лет назад по просьбе настоятеля Валаамского монастыря, который должен был решать проблему воинской службы своей братии призывного возраста. Сейчас это распространенное явление, а в нулевые годы это было диковинкой. Но мое желание сделать об этом сюжет натыкалось на военную бюрократию: мы уже приехали на остров, а разрешение на съемку нам так и не дали. Поэтому вместо репортажа о Валаамской роте я сделал репортаж о том, как верующие ребята готовятся к призыву, что они делают, чтобы остаться здесь служить.

В летней гостинице нас отвели в келью, где жило несколько будущих призывников. Они немного тушевались, когда я пытался при включенной видеокамере задавать им вопросы. И тогда на себя все взял один паренек Федор, который приехал откуда-то из Ставропольского края. Он рассказал, что случайно вычитал в газете, что есть часть, где верующие могут служить, не нарушая православного уклада жизни. Написал в монастырь письмо. Получив ответ, взял военный билет, приписное свидетельство, рекомендацию своего прихода и отправился для начала на Валаамское подворье в Санкт-Петербурге. Это был его первый выезд в большой город. Нервничал Федор невероятно. А самое главное, бумажка с адресом подворья куда-то задевалась. Он помнил только станцию метро, где подворье находится. А как ездить на метро, Федор еще не знал. Не знал даже, как туда можно зайти. И вдруг он увидел большую букву «М». У него было два варианта того, что эта буква означает. Или метро, или мужской туалет. Он остановился рядом и стал наблюдать. Увидел, что туда идут и мужчины, и женщины. Значит, не туалет. Вошел и он. С горем пополам, с помощью других пассажиров доехал до нужной станции. Уже вечерело. Где здесь может находиться Валаамское подворье, никто не знал. Он брел по темным петербургским улицам и просил Матушку Богородицу, чтобы она ему помогла. В конце концов его силы кончились, он присел на какие-то ступеньки и решил, что здесь проведет ночь. Сидел, молился, надеялся. Уже становилось холодно. А голодно было давно. В какой-то момент Федор поднял голову, чтобы хотя бы знать, где он присел. И прочитал на вывеске, что именно в этом здании располагается подворье Спасо-Преображенского ставропигиального мужского Валаамского монастыря. Постучался в двери – отворили. Показал письмо с приглашением – его накормили, напоили, выделили келью и сказали, в каком часу завтра будет машина до монастыря. В обители его встретили и поселили с такими же ребятами, приехавшими на Валаам для службы в армии.

Почти год монастырь проверял Федора. Не бегает ли от работы, усердный ли и является ли по-настоящему верующим человеком. Его предупредили, что с верующих в части будут требовать сугубо, потому что православные солдаты должны все делать «на отлично».

Нескольких таких же, как он, претендентов на службу в православной роте «забраковали», с наставлениями отправив домой. Федор же считал дни до приказа о мобилизации. Так и говорил: если Бог даст, с весенним призывом попаду в роту. Мы