Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

как его называют в Грузии, «материнский хлеб». Для этого хлеба используют каменную круглую печку. Как правило, такие печки древние и передаются от родителей к детям. Печка стоит на земле. Ее раскаляют горячими углями, которые кладут в основании. Когда нагреваются стенки, к ним несколькими каплями воды приклеивают куски раскатанного теста – граммов по триста. Вода склеивает заготовки со стенками и не дает им отвалиться. И минут через восемь этот кусок теста превращается в готовый хлеб. Его снимают прямо со стенок и раскладывают на деревянных стеллажах.

В хлебопекарне работали две женщины. Мне показалось странным, что в этом безлюдном месте они трудятся как пчелки: все стеллажи были заставлены готовым хлебом. Именно заставлены, потому что каждая выпеченная лепешка была поставлена на ребро, как книги в библиотеке.

Когда они нас увидели, сразу заулыбались, замахали нам, приглашая подойти.

К счастью, они говорили по-грузински. Указывая на большой крест в руках Нины, стали ее расспрашивать.

А Нина расспрашивала их. Они говорили вместе и обе разводили руками, показывая, что ничего не знают. Как я понял, Нина спросила их, видели они крестный ход или нет. Оказалось, что не видели.

Нина достала из своего маленького рюкзачка кошелек, но тетки так отчаянно зажестикулировали, что сразу стало понятно: для крестоходцев здесь льготы. Они дали нам штук восемь горячего материнского хлеба, головку домашнего сыра, насыпали в пакет огромных алых помидоров и вручили бутылку облепихового морса.

С заплетающимися ногами мы зашли за угол хлебопекарни, каждый на своем языке прочитал молитву и дрожащими от нетерпения руками разломали горячие лепешки.

И в целом мире в этот момент ни у кого не было трапезы вкуснее.

А потом Нина предложила искупаться. Там было такое уютное место у реки, где легко можно было зайти в воду. Причем здесь Кура делала поворот, и Нина могла окунуться в речке, не опасаясь, что я ее увижу.

Мне уже начало нравиться, что мы идем одни. С крестоходцами такие радости себе вряд ли позволишь. Впрочем, и от Нины я такого не ожидал.

Вода была ледяной, но нам была нужна встряска, чтобы немного посвежеть!

Обсохнув, совершенно счастливые, мы отправились дальше. И это было какое-то чудо: перед нами открылась бескрайняя долина, утопающая в цветущих маках.

Не сговариваясь, мы побежали по ней. Бежали по макам, как бегают дети, когда им очень хорошо. И мы разве только не взлетели над этим потрясающим местом.

Потом мы, очарованные странники грузинских дорог, упали в маки и долго-долго в них валялись.

А Нина запела. Она пела своим низковатым голосом какую-то протяжную песню, от которой теплая волна поднималась от души, разрушая любые темные перегородки на своем пути, и выплескивалась обильными слезами.

Но долго под палящим солнцем Грузии оставаться было нельзя. Мое лицо горело со вчерашнего дня. И я ощущал, как прямо сейчас добавляю новую порцию ожогов.

Мы поднялись и снова вышли на дорогу. Мы не знали, правильно или неправильно идем. Мы не знали, где остальные. Мы не знали, каким будет сегодняшний день и найдем ли ночлег. Просто положились на волю Господа и покровительство святой Нины.

Через пару часов мы снова встретили людей. Это были рыбаки. На большой решетке они запекали пойманную рыбу. Увидели нас и пригласили подойти. Нина рассказала им о том, кто мы такие и куда идем. Рассказала, что я из России. Это вызвало интерес, но пообщаться не удалось: рыбаки тоже не говорили по-русски.

Нина спросила их про крестный ход, но они пожали плечами. Предложили нам сесть, чтобы попробовать рыбу с запеченными овощами. Вот только хлеба у них не было. Но хлеб был у нас из той хлебопекарни. Я и Нина смогли съесть только по одной лепешке, и еще много оставалось. Как раз хватило на всех.

Рыба обжигала пальцы, но чешуя и кожа, похрустывая, легко отделились от белого мяса. Я думал, что у речной рыбы будет много костей, но нет. Только жир стекал по пальцам и капал на траву у ног. Один из рыбаков вытащил из Куры кувшин с вином. Стаканов на всех не хватало, поэтому мужчина наполнил белым домашним вином один стакан до краев и мы передавали его друг другу. От горного воздуха, радостной встречи с удивительными людьми, ароматов запеченной рыбы, перца и помидоров, ну и конечно же от вина голова чуть закружилась. По всей видимости, не только у меня, потому что глаза рыбаков заблестели, и они затянули дивную песню. Я думал, что Нина ее тоже подхватит, но она только восторженно смотрела на поющих мужчин. После первой песни они запели другую, потому третью. Стало понятно, что так мы можем провести здесь день до самого вечера. К сожалению, мы должны были с ними попрощаться.

Снова продолжилась дорога под раскаленным солнцем. По всей видимости, поблизости находился какой-то населенный пункт, потому что мимо нас все чаще стали проезжать машины. В конце концов мы вышли на большую дорогу с очень хорошим асфальтом.

«Надо же, – думал я, – какая современная автотрасса в такой глубинке!»

Внезапно небо потемнело. Я не ожидал, что это может произойти так быстро. Только что не было ни облачка, ни тучки. А теперь огромное грозовое облако нависло над нами. И вот уже оно забурчало, вот уже по нему побежали молнии. Ох и обрушится на нас сейчас грандиозный ливень! Впереди, в поле, мы увидели маленький покосившийся сарай. Нина показала, что нам нужно поторопиться. Мы побежали. И где-то на полпути на нас хлынули небесные потоки воды. Мы мчались к сарайчику по полю, а облако метало невероятно яркие молнии, которые врезались в землю вокруг нас. Было ошеломляюще страшно. Я боялся и одновременно наслаждался первозданной картиной необузданной стихии.

Промокшие до нитки, мы заскочили в спасительный сарайчик. Немного отдышались, улыбнулись друг другу и разошлись по разным углам постройки, чтобы выжать мокрые одежды.

Переодеваясь, я не удержался и оглянулся на Нину. И увидел, что она тоже взглянула на меня. И прямо чувствовалось, как молния из той грозовой тучи проскочила между нами. Мне надо было сделать всего несколько шагов к своей прекрасной спутнице.

Но как только я сделал первый шаг, услышал тревожные голоса людей за дверью. Еще кто-то бежал к нашему сарайчику в поиске спасения от грозы.

Дверь растворилась, и в помещение влетело множество людей.

И это были наши крестоходцы. Те, кого мы целый день пытались догнать. Они нагнали нас сами. И сделали это в такой подходящий момент.

Промокшие паломники меня и Нину конечно же признали, но сейчас им было не до нас. Чуть отдышавшись, они начали скидывать и выжимать свои одежды. Все происходило в молчании: ни шуток, ни комментариев. Видно, они серьезно намучились, спасаясь от грозы. Потом все приходили в себя, разместившись кто где: на полугнилых скамейках, на сене, копна которого возвышалась в сарае прямо посередине, на найденных на полу досках.

Я терпеливо ждал, когда смогу поговорить по-русски с теми, кто знал мой язык, и наконец-то выясню, по какой дороге они шли и как здесь оказались. Минут через десять-пятнадцать начались разговоры, и я смог задать накопившиеся вопросы:

– Что же вы нас не подождали? Мы проспали, но вы же знали, где мы остановились, могли бы проверить! Вдруг