Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

– Но мы приходили к вам, а ваши хозяева сказали, что вы уже ушли!

– Мы ушли, но позже, чем договаривались с вами! На три часа позже!

– Ну ведь и мы вышли позже!

– А почему?

– У нас два человека вечером отравились, и мы все утро искали для них врача и возможность отвезти в больницу. Вы, когда уходили, прошли через главную площадь, где у нас был пункт сбора?

– Нет, мы сразу вышли из села! Мы думали, что вы отправились вовремя! И даже бежали, чтобы вас догнать!

– Вот поэтому мы разминулись.

– А что случилось с теми двумя, которые отравились?

– Не смогли отказать людям, которые разместили их на ночлег, и попили свежего молока! День-то был постный! А утром у них как началось! И рвота, и понос! И температура!

Так вот что! Оказывается, мы с Ниной шли впереди колонны! И все это время, когда мы трапезничали, купались, резвились на маковом поле, пели песни с рыбаками, – колонна паломников была позади нас! И надо сказать честно, благодаря этому мы провели волшебный день.

Потихоньку ливень затих, и его сменила душистая прохлада, которая буквально гремела от звонких птичьих песен.

И вот воссоединение произошло. Мы снова в числе других крестоходцев идем к месту будущего ночлега. Нина снова возглавляет колонну, а я ее замыкаю. Но идти пришлось недолго. Каких-то сорок-пятьдесят минут – и мы оказались в большом селе, на входе в которое стояли огромные столбы с гнездами аистов. Грациозные птицы царственно возвышались то ли над кладками яиц, то ли уже над птенцами – нам снизу было не понять. И снова мы сразу же направились в грузинскую церковь. Она была побольше, чем в прошлый раз. Меня заинтересовал серебряный старинный поднос, весь усыпанный монетами.

– Что это за надпись? – спросил я у русскоговорящих.

– Если нуждаешься – возьми, если есть лишнее – положи, – перевели мне с грузинского.

– Какая мудрая традиция!

Но переночевать у меня не получилось: на сельскую площадь въехала машина Георгия. Он увидел в багажнике забытую мной сумку, понял, что я остался без вещей, и поспешил меня забрать.

– Как ты меня нашел?

– Всегда известно, в каких местах паломники ночуют, так что это не проблема!

– Жаль, потому что я уже влился в этот крестный ход и готов провести здесь еще несколько дней.

– Имей же совесть! Я проехал триста километров! И ты хочешь, чтобы вернулся в Тбилиси без тебя! Нам еще полночи ехать назад! А завтра на работу, так что собирайся!

– А что мне собирать… – начал было я отвечать и осекся: мне надо было попрощаться с Ниной.

Я увидел ее трогательную фигурку, стоящую у входа в храм. Переводчики нам снова были не нужны.

– Это был самый лучший день в моей жизни. Наверное, такой день не может повториться! Спасибо тебе, Нина!

– Я никогда не забуду того, что с нами сегодня произошло, – наверное, ответила мне она.

– Надеюсь, ты обязательно пройдешь весь крестный ход и через сорок два дня будешь в Мцхете.

– Спасибо, я буду молиться о тебе.

– Я тоже буду молиться за тебя.

И в этот момент, чтобы попрощаться со мной, нас окружили другие паломники. Одни говорили, другие переводили. Я тоже пожелал им пройти весь путь до конца, до Мцхеты, и чтобы не было никаких происшествий, а те, кто сегодня отравился, нашли силы через несколько дней снова соединиться с крестным ходом. Среди провожающих была женщина, которая шла в крестный ход, чтобы зачать ребенка. Она говорила по-грузински, а другие переводили:

– Хорошо вам добраться домой. Жаль, что вы уезжаете так быстро. Мы все будем скучать по вам. Хотите мы позвоним вам в конце или напишем где-нибудь в интернете, как все прошло, скажите ваше имя, чтоб мы вас там нашли.

– Саша! Александр Рябов! Спасибо! Вам поможет святая Нина!

Но чувство недосказанности меня не оставляло, и я подошел опять к Нине.

– Что ты будешь делать после Мцхеты? – спросил я, и ей перевели.

– Я разве тебе не сказала в первую ночь, когда мы сидели у костров?

– Нет! Я не помню такого разговора.

– Я никуда не уйду из Мцхеты.

– Почему, ты разве там живешь?

– Нет, но теперь я там буду жить.

– Но ведь ты учишься и работаешь в Тбилиси!

– Тебе неправильно перевели: я училась и работала в Тбилиси. Но теперь меня ждут в Мцхете, в женском монастыре.

– Как паломницу?

– Как послушницу.

И это был шок! Вот как! Оказывается, моя прекрасная спутница должна пройти эти сорок два дня и потом сразу уйти в монастырь!

И, возможно, святая Нина просто подарила ей чудесный сегодняшний день, чтобы у нее была возможность еще раз все обдумать, чтобы решение было окончательным.

И, судя по всему, она его приняла.

Ах, Нина, Нина! Удивительная, не похожая ни на одну из девушек, встреченных мной в жизни. Тонкая, трогательная, умная! Она решила посвятить свою жизнь Богу. И эти сорок два дня крестного хода – это ее путь в женскую обитель. Скорее всего, навсегда.

И я понимал, что был ее искушением и ее проверкой, которую она достойно прошла. Я вспомнил тот момент, когда между нами прогремела молния чувств. Но святая Нина всегда была поблизости, рядом с нами. Вот почему именно в этот момент нас нагнали остальные крестоходцы.

Мне уже сигналил из своей машины нетерпеливый Русик: пора ехать. Я пожал крестоходцам руки, а Нину поцеловал в щеку. И даже в вечерних сумерках было видно, как она зарделась и немного отпрянула.

Мне ничего не оставалось делать, как сесть в машину. Когда мы разворачивались, в дверцу постучали. Водитель притормозил, я открыл дверцу. Там стояла Нина. Она протянула мне четки:

– Я хочу сделать тебе подарок. Эти четки из Бодбийского монастыря, где похоронена святая Нина. Целую ночь четки лежали на ее мощах.

– Спасибо, Нина!

Все паломники махали мне руками. Это было так трогательно. А среди них мельком я увидел лицо старика, который был так похож на того деда на скамейке у московской часовни! И он тоже был с собакой. Но рассмотреть я его не успел.

По ночным грузинским дорогам мы возвращались назад. Я перебирал в руках четки, размышлял о Нине и ее выборе, о тех людях, которые отправились в этот крестный ход. Мне было трудно представить, что почти на полтора месяца, вот так, как они, можно отпустить себя из современной жизни. Ведь у меня столько обязательств, связей, имен, дат, которыми, кажется, я не имею права пренебречь. А у этих людей разве все по-другому? Но приближается 1 июня, и что-то особенное происходит в их сердцах, чем нельзя пренебречь, что оказывается самым главным. Когда кажется, что все вокруг зависит только от того, пожертвуешь ли именно ты всего лишь сорока двумя днями. Ведь все, что происходит с этим миром, связано только с шагами, которые ты делаешь, и молитвами, которые ты творишь.

* * *

Когда я вернулся домой, в Москву, настало время снова пойти в тот самый московский храм, где я брал благословение у отца Иннокентия. Он просил четки из обители святой Нины – я их привез. Те четки, которые мне подарила моя спутница, я решил пожертвовать ему. Мне было тяжело хранить этот подарок. Размышления о судьбе Нины, о том, что у нас случилось, и о том, чего не произошло, ранили мое сердце. А четки мне бы все время об этом напоминали.

Но на литургии я его не увидел. Надеялся, что он выйдет