Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

И Георгия позвал. Он, наверное, уже на месте: поезд из Санкт-Петербурга приходил на несколько часов раньше, чем мой. Жаль, ему позвонить нельзя, – телефон зарядить я так и не успел и даже не понимал, как мы с ним встретимся. Он-то там еще никогда не был!

Стоянка две минуты. На своей станции я вышел из поезда один. Другие пассажиры продолжили досматривать сны. Я перешел через мост и направился к стоянке машин. Вдруг там нет ни одного такси? Как я буду добираться? Но машины были. Пять или шесть иномарок разных цветов призывно смотрели на меня – выбирай. А с краю стояла ржавая аварийная «шестерка» с помятым боком.

– Давно стоите? – спросил у водителя.

– Да с двух часов ночи! Сегодня день такой – нет пассажиров. Питерский поезд привез одного и московский одного. И он, и вы почему-то меня выбрали. Ох, мужики будут злиться, что я у них клиентов забрал.

– А на питерском что, пассажир был?

– Да парень высокий. Грустный такой. Я его отвез в гостиницу в поселке.

– В какую гостиницу? Отвезите меня туда же!

– Хорошо! Знакомый, что ли, ваш? Он говорил, что к нему еще кто-то подъехать должен.

Я уже не сомневался, что речь идет о Георгии. Вот надо же на черной привокзальной площади выбрать одну и ту же страшную машину!

Водитель точно привез меня к моему другу.

Я постучался в номер. Он тут же открыл дверь. Он плакал. Он еще не мог ничего сказать, но и сдерживать слезы больше не мог. Лишь сжимал мою руку.

В гостинице я наконец-то поставил свой телефон заряжаться. Он «пропикал» среди ночи. От этого звука я проснулся. Это было сообщение от отца Фомы. Цитата из Библии. «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел; и, придя, находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; – и бывает для человека того последнее хуже первого». Евангелие от Матфея, 43–45.

Я лежал и думал, что батюшка все про меня понял. Догадался, что после крестного хода в Грузии начались искушения, с которыми я не справился. Мой дом был убран, а туда вернулся не один нечистый дух, а семеро. Так и есть. И мне было стыдно, что я оказался таким слабовольным. От этого стыда я больше не смог заснуть.

Утром мы с Георгием вышли из гостиничной комнатки пройтись к стенам обители, но зайти внутрь не дерзнули. Через дверь мы смотрели на зеленые купола монастыря.

Вдруг к нам подошел монах:

– Александр, а вы чего не заходите?

Когда я был здесь впервые, лет пять назад, и делал репортаж, этот монах был героем моего сюжета.

Мы поздоровались, я все ему рассказал. Монах взял меня под руку и повел в храм. Георгий пошел за нами. Отец подтолкнул нас к мощам:

– Идите, просите прощения, принимайте благодать! Радуйтесь, что Господь вас надоумил сюда приехать! Просите, чтобы ваша жизнь переменилась! Благодаря преподобному Александру Свирскому все устроится! Все!

Потом прямо от мощей повел нас на исповедь. А это так трудно – человеку, который помнил тебя совсем другим, рассказать, какой ты на самом деле. Трудно и больно. Но я говорил. Не отцу Николаю, а Богу. Потом наступило время исповедоваться Георгию.

Если бы не отец Николай, мы бы, возможно, так и не решились переступить порог обители.

После исповеди разговорились. Я его спросил:

– Отец Николай, а вы после нашей встречи все время жили здесь, никуда не уезжали?

– Я как раз уезжал! Я несколько лет жил на подворье в Петербурге! Только сегодня вернулся! И сразу тебя встретил! Удивился: а что Александр здесь делает?

Ничего себе! Сколько необъяснимых совпадений! И одновременно навалившиеся на меня и на Георгия трудности, и состояние, в котором мы оказались, и то, что мы решились сюда поехать, и водитель на той разбитой машине, который привез нас в одно и то же место. А теперь отец Николай, который словно специально был вызван сегодня в монастырь, чтобы протянуть свою руку поддержки в самый нужный момент.

Как это можно объяснить?

Никак.

Божий Промысл!

А теперь и на сердце легче, и жить веселее. На выходе из обители постояли немного. Георгий толкнул меня в бок:

– Вон та развалюха, которая нас сюда привезла. Как тот ангел, который Александру Свирскому показывал путь к Богу, когда он решил из дому уйти на Валаам! Спасибо тебе, добрый человек!

Водитель нас приметил, через лобовое стекло помахал рукой. Машина остановилась в паре метров от нас. Открылась задняя дверь и из нее вылез отец Фома.

Он-то что здесь делает? Он-то как сюда попал?

Оказалось, что отец Фома и звонил нам в то утро, чтобы позвать в паломничество в Свирский монастырь. А нам было не до того. Но, верно, сплетение наших судеб уже достигло такой удивительной степени, которую можно объяснить только высокими материями.

После такой встречи немного прошлись до собора, который расположен чуть ниже. Во время советской власти келейный дом вокруг него превратили в психбольницу. Специально, чтобы как можно безжалостней страданиями людей с расстройством психики надругаться над царившими здесь до этого высокими помыслами и молитвами.

Собор еще реставрировался, но двери были открыты, и мы шагнули внутрь. Я помню, как пять лет назад росписи на стенах почти не читались. Теперь же было все ярким, полнокровным!

– Надо же, уже и художники стены расписали, – прокомментировал я, запрокинув голову и разглядывая купол.

– Не было никаких художников, – ответил мне внезапно появившийся из-за колонны худенький монах с седой взъерошенной головой.

– Ну как же не было! Я же помню, что вся роспись была блеклой и почти не читалась!

Монах встрепенулся и быстро-быстро заговорил, чуть покачиваясь от волнения:

– Так это и есть одно из новых чудес! На Пасху в этом храме шла служба, и вдруг одна за другой все росписи сами стали проявляться! Прямо на глазах у людей. И вот уже несколько лет они становятся ярче и ярче! Без всяких художников. Все проявилось, вот только сцены Страшного суда остаются такими же невзрачными, как раньше.

Но батюшка Фома не просто так приехал. Строго-настрого приказал нам подготовиться назавтра к Причастию. И слушать не хотел наших возражений, что мы недостойны!

А с благословением не поспоришь.

Только к полуночи мы добрались до своей гостиницы, а к Причастию нужно еще правило вычитать! И как это делать? Толкаться боками между двух кроватей? Мы пошли на улицу, к маленькой часовенке за воротами монастыря. У Георгия был походный фонарь, который крепится на голове. Мы читали каноны, а вокруг местная мирская молодежь возвращалась со своих гулянок.

Мы не были похожи ни на братию, ни на обычных паломников. И компании молодежи прекращали смех и замолкали, когда проходили мимо двух странных людей с фонариком на голове, которые вслух читали молитвы.

Наутро мы стояли в главном соборе обители. Тихая и проникновенная служба. Ничто не отвлекало. И вот она – очередь к Святой Чаше. Были мгновения и для слез на глазах, и для принятия твердых решений, для внутренних прощений и раскаяний. Самые пронзительные минуты нашего пребывания в обители.

После службы вернулись к мощам преподобного Александра. Приложились, перекрестились. Я говорю:

– Хочу здесь взять акафист и вернуться