Феодал. Том 8 - Илья Рэд

— Там же наших много, — поморщился Новиков, имея в виду тысячи засланных глипт.

— Так выйдет правдоподобней, — отрезал я. — Если ты не в курсе, идёт война, пока невидимая. Я не хочу проиграть из-за какой-то там жалости, ты меня понял?

— Я всё сделаю, — его уровень преданности сохранился, даже на единицу повысился и не сдвинулся после противоречивого приказа, хороший знак. — За это ты поставишь им в центре Таленбурга памятник.

Потап был настроен решительно, но я бы и так согласился. Идея мне очень понравилась — давно пора отдать дань уважения нашим камнекожим трудягам и бойцам. Подобный памятник подчеркнёт важность и ценность их работы. Чести удостоится не человек, а магзверь. Сие, как говорит отец Филарет, правильно.

— Поддерживаю, отличное предложение.

Вот за этим я и гнался всё время, за разнообразием взглядов. Каждый в своём понимании мира уникален, не всегда какие-то вещи будут актуальны для моих целей, но из общей выборки можно выуживать подобные самоцветы мнений и претворять их в жизнь.

Это как иметь огромный ящик с инструментами или один обшарпанный молоток. Не факт, что будешь пользоваться всем, но в любой момент у тебя под рукой широкий функционал: от едких циничных замечаний прожжённого в интригах Склодского, до всепрощающей мягкой силы отца Филарета. Моя же задача находить баланс и правильно выбирать инструмент.

Все одобрили инициативу толмача и пока высказывали соображения, как должен выглядеть памятник, полог шатра отодвинулся, впуская струю холода. Внутрь вошёл занесённый снегом Гио Джанашия. Сняв шапку, он шмыгнул носом и хмуро посмотрел на всех нас.

— Дела надо ладить, а не писю гладить. Идём, начальник, оценишь работу.

Дед обустроил землянку со всеми удобствами. Он создал насыпной холм прямо над порталом, чтобы посетители могли заходить внутрь в любое время суток и в обычной одежде. Маг тщательно утеплил стены, в довесок оббил их шкурами маммотумов. Получился такой оазис посреди снежной пустыни со всеми удобствами цивилизации.

— Туалет, правда, снаружи, но тут уж не обессудьте, — развёл он руками. — Кошка твоя не влезет, — предупредил Гио.

— Ей и снаружи неплохо, — ответил ему вернувшийся ученик.

— Великолепно, — похвалил я просторное жилище.

Из врат к нам вносили необходимую мебель и утварь для ежедневной рутины. Тут тебе и столик, и кровать, и стулья, две бочки с чистой питьевой водой, стопка книг, запасы еды и многое другое.

— Всполосни-ка свои патлы и присаживайся, — прокряхтел хромой привратник Никита Рогач, в руках у него блестела опаска, а на подносе у столика лежало мыло, пасты и пудра для бритья. — Причешем, обкорнаем, будет шик-лоск! — эмоционально на итальянский манер произнёс он, поцеловав два пальца.

Новиков шустро сбросил с себя одежду и, пока полоскал голову в тазике, глипты втащили к нему ещё три бочки.

— Куда столько воды? — удивился он, фыркая и щурясь от мыла.

— Это твоё третье задание.

Вытерев полотенцем лицо, Потап с любопытством подошёл и моментально отпрянул, ловко выхватывая топор с пояса. Рыболюди с плеском вынырнули на поверхность. Конусообразные головы с любопытством вертелись туда-сюда, осматривая помещение, а трёхпалые ладони вылезли за края бочек.

— Они не агрессивные, но шумят, мама не горюй, — предупредил я, морщась от писка магзверей. — Наладь контакт, как ты это провернул с глиптами.

— Хм.

Толмач подошёл к рыболюдам, медленно вздохнул, прикрыв глаза, и мы заметили, как татуировки мифических существ и животных на его руках зашевелились.

В прошлые разы они тоже мигрировали, меняясь местами, но теперь это «перетекание» сопровождалось лёгким золотистым свечением. На наших глазах на левой ладони рождался новый символ, буквально выжигаясь на коже. В силуэте чётко угадывался рыболюд. Магия погасла, но тату пошла волнами.

— Скви-и-и-к! Ц-ц-ц! Пи-и-и! Клик-клик-клик! Пью-и-и-и! — я аж дёрнулся от неожиданности, человеческая гортань и голосовые связки неспособны выдавать настолько разнородные звуки, но Потап делал это с лёгкостью.

Щелчки, свисты, писк — всё было так идентично, что даже сами рыболюды впали в прострацию, но вскоре бодро заверещали в ответ. Бочки зашатались от избытка эмоций, а вода чуть не разлилась на пол.

— Угомони их, или на обед сегодня будет уха! — пригрозил Мефодий, выражая всеобщее раздражение, уж чересчур било по ушам.

— Да, попроси сбавить громкость, — согласился я, и о чудо, это сработало!

Бедные разведчики намаялись за это время. Никто друг друга не понимал, переговаривались простейшими жестами, прогресса почти никакого, кроме выяснения вкусовых предпочтений пленëнной троицы.

Потап уселся на стуле и, пока Никита Рогач брил его макушку, бегло расспросил «гостей».

— Говорят, у них война за территории с другим водным народом, с тинарийцами. Раньше их было не так много в океане, но за последние двести лет расплодились и вытесняют наших друзей.

— Так мы уже друзья? — удивилась Марина.

— Они благодарны, что вы их спасли, но очень испугались, когда пришлось лететь.

— Спроси, они осознают, что на сорок процентов люди? Мы схожие народы.

— Пьи-и-и-и? Ц-ц! Тьиу-тьиу-тьиу! И-и-и-и-и-р-р!

Моментально спелся. Я думал, ему придётся как раньше, недельки две помучится, но увиденное заставило меня по-другому посмотреть на Потапа. За время отсутствия он полностью освоил свой дар.

— Да, они почувствовали нечто родственное и спрашивают, что с ними собираются делать? Я обозначил тебя главным, — показал на меня пальцем Потап и замолчал — брадобрей добрался до усов.

Рыболюды не понимали, что вообще происходит: зачем этот странный человек сдирает с себя чешую, он что дурак⁈

— Передай, это зависит от них. Мы можем вернуть кого-то одного в качестве жеста доброй воли. Спроси, есть ли такое желание?

Судя по раздавшимся возмущëнным визгам они были против. Протест рыболюды подкрепили, спрятавшись с головой в своих бочках.

— Не хотят, жалуются, мол, тинарийцы сразу убьют. Беглецы скрываются в прибрежных морских пещерах, иногда выползают на поверхность при опасности, но там тоже чужаков не жалуют, — перевёл Потап и добавил от себя. — Насколько я понял, эта война проиграна в пух и прах. У наших друзей нет ни острых когтей, ни зубов, как у хищников. Это как если бы мы отрастили себе плавники и попали в море. Питаться одними водорослями не будешь, а охотиться не дают акулы. Ни туда ни сюда.

— Я в принципе так и подумал, когда в первый раз увидел их, — кивнул я. — Спроси, много осталось выживших?

— Тр-тр-тр! Пью-и-и-и? В племени сейчас где-то полторы тысячи особей, было двести тысяч. Ужас…

— Так значит им негде жить, я правильно понял?

На расспросы