Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

Почему все так в моей жизни? Только нашла работу, только втянулась, только снова обрела любимое дело и себя, так снова случился мужчина, пожелавший все разрушить. Если в случае с Вовой я хотя бы сама его в мужья выбрала, то здесь…

— Лена…

— Демьян Ильич, — всхлипнула я, — я же не сделала ничего плохого. Я просто работать хочу. Снова жизни спасать, помогать. Можно, пожалуйста, вы меня по собственному уволите, а не по какой-то статье. Я вас очень прошу…

Договорить я не смогла. Все же расплакалась. Закрыла лицо руками, содрогаясь от всхлипов. В голове огромными буквами было написано слово “дура”. Ага, сейчас он мне поверит и просьбу выполнит. Конечно…

Крепкие руки сомкнулись на моих плечах и притянули меня к широкой и твердой мужской груди. Осторожно так, нежно, успокаивающе. Меня так папа обнимал давным-давно. И от этого ощущения я сначала застыла, даже перестав плакать, а после разрыдалась еще сильнее.

— Лена, не плачь… те. Вам незачем увольняться, понятно? — сквозь собственные всхлипы услышала я хриплый голос Зверина. — Тарханова я беру на себя. И даю вам слово, что он больше вас не побеспокоит.

— Вы… Вы верите мне? — отстранившись, я неверяще заглянула в лицо мужчины.

То было непроницаемым, застывшим, как маска. Но не злым больше. Просто очень бледным А вот налитые кровью глаза продолжали дико гореть.

— Верю, — он резко убрал руки и отошел.

Стало очень холодно и зябко. Тело снова пробрала дрожь и я обхватила себя руками. Зверин тем временем разорвал листок с заявлением и выбросил клочки бумаги в урну.

— Идите сдавайте смену, Елена Владиславовна, а потом отдыхайте. Не беспокойтесь ни о чем, я все улажу.

— То есть… У меня будет работа? — ахнула я.

Зверин молча кивнул.

— Спасибо, — неверяще прошептала я одними губами.

На автопилоте вышла из его кабинета. И в уборную прошла тоже на автопилоте. Там умылась несколько раз, чтоб убрать следы слез. Не верилось, что Зверин встал на мою сторону. Что поверил моим словам. Что защитит меня. Это казалось фантастикой, сном, иллюзией.

Но было правдой.

Неужели есть шанс, что все и правда будет хорошо?

Постояв еще немного, я все же вышла и направилась сдавать смену. После — в раздевалку и домой, мысленно умоляя всех богов о том, чтоб не столкнуться с Тархановым. К счастью, мне повезло и тут.

Добравшись до своей квартиры, я затолкала в себя завтрак. Позвонила Алина.

— Приве-е-ет! Как ты, дорогая?

— Привет, Алиш! Все хорошо, вот со смены пришла, спать буду, — бодро солгала сестре я. — А вы как там?

— Едем с аквалангами нырять. Какая тут красота, Ленусь. Будет у тебя отпуск обязательно вдвоем смотаемся на пару неделек, — дальше следовал эмоциональный рассказ о достопримечательностях острова и впечатлениях об отдыхе.

Я слушала вполуха радуясь, что сестра кайфует в свадебном и что не услышала в моем голосе фальшь. Пожелав им с Аликом хорошего дня, я приняла душ и завалилась спать. Не знаю как, но мне даже удалось довольно быстро уснуть.

Демьян Зверин

Он не мог поверить от слова совсем. Не мог и не хотел. Но, тем не менее, вон они клочки заявления об уходе в мусорном ведре валяются. А в воздухе до сих пор витал тончайший аромат духов, смешанных с личным запахом девчонки, от которого у Зверина слегка бошка кружилась.

Или это откат после выброса адреналина?

Конечно, Демьян знал, что его друг далек от образчика порядочности в плане отношений с женщинами. Его это беспокоило мало. Все взрослые люди, все по обоюдке, а остальное не его дело. Но представить, что друг окажется форменным мерзавцем, опустившимся до шантажа, Зверин не мог от слова совсем. А то, что объектом оказалась Лена, срывало крышу.

И ведь еще лгал ему. Смотрел в глаза и лгал. Такой ты лучший друг, ага! Черта с два. С этого момента никакой дружбы не будет. И работать Тарханов в этой больнице тоже не будет.

Написал ему сообщение с просьбой зайти к нему сразу же как приедет на работу и стал ждать. Внутри кипело, нечего и думать о том, чтоб сосредоточиться на работе. К счастью, Тарханов ждать себя не заставил.

— Привет, — постучался и зашел.

Протянул руку и Зверин, преодолев гадливость, пожал ее.

— Олег, садись, — указал на кресло напротив стола и тот сел.

Потом нарочно медленно достал из ящика стола листок бумаги, вытащил из подставки ручку и положил перед другом.

— Пиши, — едва сдерживаясь.

— Что писать? — нервно усмехнулся тот.

— Заявление об уходе по собственному желанию.

— Не понял.

Со злым удовлетворением Зверин следил, как лицо бывшего лучшего друга покрывается алыми пятнами. Как испуганно бегают его глаза, а руки то сжимаются в кулаки, то разжимаются. Стремно тебе, ага? Это не женщину прессовать. Не над подчиненной власть демонстрировать.

Зверин почувствовал, что его даже подташнивать начинает от омерзения. Как он только мог не замечать, что Олег на такое способен. И что если Лена не первая такая. Если были и другие, а он не знал. В его, мать вашу, больнице.

— Что непонятного, Олег? Ты угрожал Петраш что волчий билет ей организуешь, если не ляжет под тебя, а я поступаю милосерднее — предлагаю тебе за это уйти по собственному.

Тарханов тем временем откинул голову назад и захохотал. Зло, надтреснуто.

— Ну, стерва! Да кого ты слушаешь, Дем! Посрались мы с Ленкой, вот она на меня бочку и катит. Н-да, не ожидал от нее такого. А от тебя-то еще меньше…

Зверину очень захотелось снова ему врезать, но мужчина сдержался из последних сил. Вылетит с должности, черта с два сможет Лену защитить. И в принципе тогда эта мразь победит.

— У тебя есть два варианта, Олег, — поймав бегающий взгляд своего зама, сказал Зверин, — Либо ты уходишь по собственному, либо я тебя увольняю по статье. За домогательства. Выбирать тебе.

Тарханов сник. Весь кураж, с которым он лгал несколько секунд назад, как ветром сдуло. А в том, что он лгал, Зверин не сомневался. Сам не мог понять, почему, но это было так.

— Мы же друзья, Дем.

— Друзья не врут друг-другу это раз, — отрезал Зверин, — И в моих друзьях те, кто баб прессует не ходят — это два.

Их взгляды снова скрестились. С каждой новой секундой Зверин ощущал, что может и не сдержаться и снова поездить Олегу по зубам. Особенно с тем, что теперь однозначно есть за что. Теперь даже хуже, чем если бы он был