Сердце Молнии - Йона

— тошнотворное развлечение. Теперь он сам в этом убедился. То расстояние, которое нормальные люди преодолевают в лучшем случае за день, они с Эйденом проскочили меньше чем за пару часов. Отчего он ощущал себя не иначе как мятым куском бумажки, выплюнутым из вестника.

Оттолкнувшись дрожащей рукой от ствола чёрной сосны, единственного дерева на всю округу, Оин выпрямился и потёр лоб. Высота отзывалась в голове тупой ломотой.

— В первые разы всегда так, — с сочувствием проговорил Эйден.

Он стоял, привалившись спиной к сосне, мусоля во рту травинку, и, в отличие от своего спутника, наслаждался видом уходящих на северо-восток вершин Тенегорья.

Оин устало поднял глаза на облака, крадущиеся по склонам, и увидел пролетевшую над ними стайку воронов. Сверху их расправленные крылья казались лоснящимися чёрными лоскутами. Где-то в расщелине под ногами журчал ручей, пробуждая жажду.

Оин протянул руку к сумке, подвешенной на сук, и выудил из неё флягу. Сполоснул рот, сплюнул. Потом глотнул воды. В ушах сразу щёлкнуло, обострив слух.

— Почему каэйро? — спросил он, не столько из любопытства, сколько из желания отвлечься от охватившей его дурноты. — Я про название техники.

— Её назвали так в честь самих каэйро, — отозвался Эйден, лениво перекатывая во рту травинку. — Они обитали в западных землях и чем-то напоминали антилоп. Только умели внезапно исчезать с одного места и появляться в другом. Считалось, что эту способность им даровал сам Эйд — бог-покровитель моего народа.

— Никогда не слышал о таких животных.

— Неудивительно. Их давно не осталось, — Эйден оторвал глаза от облачной дали. — Каэйро обитали на территориях Старого Аира.

Оин глотнул ещё воды и вытер губы.

— Ясно.

Продолжение истории не требовалось. Видимо, магических существ постигла таже участь, что и мару, когда пять веков назад их вытесняли из Старых земель. Тем, кто не сумел уйти, помогли исчезнуть.

— Значит, твой народ протянул корни от Аира на другую сторону Магнатара. Но тебя самого не отличить от ардагарца.

Эйден хохотнул, почему-то найдя это забавным. У него оказался сильный, здоровый смех — такой же уверенный, как и всё в нём.

— Очень на это надеюсь, — сказал он. — Потому что нам понадобится вся хвалёная ардагарская выдержка, чтобы преодолеть эти перевалы.

Он отвернулся от долины и глянул на громаду позади: голые склоны круто вздымались к вершине Химэль, усеянные осколками серых валунов, словно гора стряхнула их с себя, как мелкие хлебные крошки.

Молча прикинув что-то о предстоящем переходе, Эйден развернул на земле войлочную подстилку и разместился на ней с закрытыми глазами.

— Мне нужна пара часов, чтобы восстановить силы.

Оин кивнул, готовый пожертвовать временем, лишь бы оттянуть момент до следующего прыжка. Сам примостился на выступающий корень сосны и прислонился боком к её стволу.

Прохладный ветер, гуляющий среди вершин, вскоре вынудил его натянуть куртку. Кое-как втиснувшись в левый рукав, помогая себе зубами, Оин наконец замер и вслушался в окружающую тишину. Не в ту привычную, за которой прятались чужие шаги, голоса или скрип телег, а в настоящую — чистую. Воздух здесь такой же, был пропитан лишь сыростью камня и горьковатой свежестью трав. Он успокаивал разум, делая всё вокруг слишком реальным, и притуплял решимость. На какой-то миг Оин усомнился в собственной затее: не спятил ли он часом, бросившись вот так в погоню за той, кого даже не помнил? Чувства, толкнувшие его на отчаянный шаг, казались теперь призрачными, будто их остудило дыхание гор. Усталость, напротив, была самой что ни на есть настоящей, а тело ломило до озноба, как от температуры.

Как было бы просто вернуться в Пеону, оставив проблемы горам. И всё позабыть.

Но кем он окажется, если просто развернётся? Как посмотрит в глаза остальным, если сдастся как последний слабак перед первой преградой? Или — Эйдену, человеку, единожды встреченному за праздничным столом, что без единого вопроса пришёл ему на помощь.

Оин плотнее завернулся в куртку.

Нет. Он проделал слишком большой путь, чтобы вдруг остановиться и повернуть назад, не истратив последние силы.

А ещё он хотел увидеть её. Рэйну.

Её имя, как далёкий, незнакомый маяк в разбушевавшемся море: стоило на миг выпустить из виду, как бесследно исчезнет в темноте. И даже при таком раскладе Оин желал достигнуть её. И забрать у Сиенитов.

Бегло повторив стратегию с Эйденом между вторым и третьим переходами, они ещё раз пришли к заключению, что прямого столкновения стоит избегать. Судя по словам Тода, тех тригорцев, что забрали Рэйну, было всего четверо. Но кто знает, сколько ещё присоединилось по дороге. Оин не считал себя трусом, но и бойцом тоже. Пьяные драки не в счёт. Что до Эйдена, Дэйзи упоминала, что он ловко управляется с клинком против агмару. Однако положение дипломата не позволяло ему решать всё клинком.

Поэтому весь план держался не на силе, а на скорости, с которой они преодолевали тот же путь, что и Сиениты с «заложницей». Пока те пробирались верхом по горным дорогам, они с Эйденом срезали его через хребты, чтобы успеть первыми добраться до Сэл’Тарна.

Даже имея на своей стороне одного из лучших переговорщиков Ардагара, Оина страшила предстоящая встреча с главой Гроз. Он мог только гадать, чего стоит метка на его груди — сойдёт ли она за основание, чтобы быть хотя бы выслушанным. Не говоря о том, станет ли она достаточным аргументом для человека старой закалки, чтобы принять слова чужака всерьёз.

Оин чувствовал, что где-то за клятым заслоном в памяти остались важные знания о Сиенитах и клане Гроз, и наверняка о том, как он собирался со всем этим разобраться. Но стоило попытаться дотянуться до них, как в голове раздавался звон пустоты. Это бесконечно раздражало его. И чему дольше он думал, тем яснее понимал, как зыбко всё, на что он опирается. Он нуждался в опоре. Но её не было.

Будь при нём хотя бы теневая сила…

Тогда он не стал бы отсиживаться в стороне и рванул бы прямо наперерез похитителям. И отбил бы желание у любого, вознамерившегося оборвать связь. Мысль об этом оказалась настолько реальной, что почти успокоила.

Соблазн напиться теневой и ринуться в бой был велик. Но Оин проделал слишком большой путь — не в горы, а до того — и помнил, с каким трудом пришёл к отказу от прежней жизни. Он не хотел вновь превратиться в никчёмного Теневого. Не только из-за той, ради которой шагнул в бездну. В первую очередь ради себя. Никогда бы раньше он не подумал, что настолько сильно захочет стать