Сердце Молнии - Йона

Глядя на дальние вершины, он вдруг вспомнил материнские руки перед своим лицом. Она складывала пальцы рамкой и показывала, как поймать между ними все три пика Тригорья разом, превратив их в картинку.

Здесь не было привычных очертаний, знакомых с детства. Да и от рамки получилось изобразить лишь половину. Между большим и указательным пальцами уместился только один далёкий пик да край соседнего хребта.

Оин опустил руку и заметил на склоне неподалёку вытоптанный клочок земли. Им оказался край узкой тропы — первое свидетельство того, что они приблизились к обитаемым землям. Пройдя по ней немного дальше, он обнаружил, что искал. Вербену.

Она росла у самого края тропы, в полоске рыхлой земли между нагретыми солнцем камнями. Несколько тонких стеблей тянулись вверх, усеянные маленькими лиловыми цветками.

Оин присел и сорвал один. Растерев между пальцами лист, поднёс его к носу, желая убедиться, что не ошибся, и вдохнул тёплый медово-травяной аромат.

Перед глазами вдруг развернулась вспышка.

Яркая. Как солнечный блик.

Сквозь неё Оин увидел волны бледной меди. Почувствовал, как они скользнули сквозь его дрогнувшие пальцы. А губ коснулось жаркое дыхание…

— Рэйна!

Воспоминание сгорело прежде, чем он успел ухватиться за него.

Не ускользай…

Оин так и замер, сжимая вербену. Её аромат будто высек искру, что прожгла темноту в его памяти. Но та уже стянулась обратно, позволив лишь убедиться, что воспоминания всё ещё были с ним. Так мучительно близко, что захотелось вцепиться в виски и выцарапать клятый заслон оттуда ногтями.

— Не ускользай… Не ускользай!

Он поднёс вербену к лицу и снова глубоко втянул аромат.

Ничего.

Только сладкий запах травы. И звук его собственного учащённого дыхания.

Когда он вернулся, Эйден уже не спал. Сидел на том же месте, прислонившись затылком к стволу. Но выглядел немного лучше.

— Нашёл? — спросил он.

Оин протянул ему вербену. Эйден отделил несколько листьев, размял их пальцами, отправил в рот и запил водой из фляги.

Оин немного выждал, прежде чем спросить.

— Для чего она?

— От боли. Когда шиёсо почти исчерпано, мышцы сводит. Вербена немного притупляет ощущение.

Следовало бы поинтересоваться его самочувствием, но Оина занимало другое.

— Ещё для чего-нибудь её используют?

— Ну-у, — Эйден задумался, продолжая медленно жевать листья. — Некоторые женщины ополаскивают настоем волосы — запах долго держится. А что?

Оин посмотрел на смятый стебель в его ладони.

— Ничего.

Эйден прищурился.

— Так вот с кем ты там разговаривал. Что-то вспомнил?

— Ты слышал?

Он постучал себя пальцем по уху.

— Точно. — Оин покривил губы, думая, что Эйден со своим эйдарским слухом и Дэйзи с нюхом ищейки составили на редкость удачную пару. — Ну и повезёт же вашим детям, — пробормотал он.

И только договорив, понял, что сунулся, куда не следовало.

— Прости. Не знаю, обсуждали ли вы с Дэйзи…

— Я буду счастлив иметь с ней общее будущее, — спокойно отозвался Эйден.

Ответ прозвучал так просто, будто он говорил о чём-то давно для себя решённом. Оин посмотрел на него внимательнее.

— А Дэйзи знает?

— Она не могла не заметить моего к ней отношения.

— Заметить и знать не одно и то же.

Эйден чуть склонил голову, признавая справедливость замечания.

— Дэйзи знает, что я не могу остаться в Ивее, — продолжил он. — Мой клан, служба… Вся моя жизнь в Ардагаре. Я бы многое отдал, чтобы она разделила её со мной. Но не стану просить её бросить собственный дом ради меня.

Оин вздохнул и присел рядом с ним на землю.

— Как насчёт для начала просто предложить ей подумать об этом? Кто-то должен сделать первый шаг. А то, знаешь ли, она не из тех, кто станет навязываться.

Эйден ничего не ответил, но по его скулам прошла едва заметная тень смущения. Оин невольно усмехнулся собственной роли случайного наставника. Он и не предполагал, что ардагарский дипломат может сплоховать в подобном вопросе. Пожалуй, не будь они с Эйденом так скованы временем, им бы удалось стать добрыми друзьями.

— Как разберёшься со своими делами с Сиенитами, попроси местных богов засвидетельствовать мою решимость поговорить с твоей сестрой, — сказал Эйден. — Это придаст мне смелости.

— Для этого тебе придётся найти кого-то более верующего, — усмехнулся Оин, чем заслужил удивлённый взгляд.

— Ты не веришь в богов?

— Не вижу особых причин. — Он пожал плечом. — Люди веками чего-то просят у них. Не заметил, чтобы это сильно помогало.

— Потому что они принимают молитву за призыв к помощи. Но я не думаю, что боги существуют для того, чтобы исправлять наши беды.

— А для чего тогда?

— Для того же, что и мы с тобой, — Эйден развёл руками. — Для жизни.

Оин нахмурился, не понимая, шутит он или говорит всерьёз.

— По этой логике получается, что боги — просто люди.

— Не просто. Они мару. Только крайне могущественные. И, без обид, но богами их сделало невежество нао. Человеку простому, не понимающему природу дара, особенно столь редкого в своей силе, всегда проще назвать его чудом. А того, кому доверена столь безмерная мощь, — божеством.

Эйден сделал последний глоток и неспешно убрал флягу в сумку.

— По мне так странно, — проговорил он, — что в богов не верит тот, кто носит на шее такую вещицу.

Оин глянул вниз на свой кулон.

— Ты про Чутьё?

— Про него, да. Думаешь, это просто зачарованная безделушка? Кстати, откуда оно у тебя?

Оин коснулся прохладного камня на своей груди.

— Мать подарила незадолго до смерти.

— А как оно попало к ней, не упомянула?

— Говорила, что кулон принадлежал кому-то из её вельнирских предков, и будто… был подарен ему богом. Но я всегда думал, что это просто семейная байка. — Он снова глянул на помутневший красный камень. — Не сильно-то похоже на божественный артефакт.

— Ты прав. Это скорее оберег из очень концентрированного шиёсо. Но я готов поспорить, что ты вынес свой Теневой опыт, не повредившись при этом душой, именно благодаря ему.

— Откуда ты столько знаешь о Чутье?

Во взгляде Эйдена на мгновение мелькнула досада, но уже в следующую секунду от неё не осталось и следа.

— Я знаком с тем, кто его сделал, — ответил он.

— То есть с богом?

— Да. Но ему не нравится, когда его так называют. Ты готов?

Эйден поднялся на ноги так внезапно, будто усталость последних часов бесследно испарилась. Может, оттого, что им остался один короткий переход.

Оин встал вслед за ним и позволил морам каэйро разбежаться по телу мелкой светящейся сетью. От неприятного предвкушения прыжка поджимало