Сердце Молнии - Йона

Моры вспыхнули, но как-то неярко. Или так показалось при свете дня.

Но вскоре взгляд уже заволокло аметистовой дымкой, и воздух сместился, сдавив грудь беспощадным натиском. Земля сразу ушла из-под ног.

Оин зажмурился, пережидая неприятно ощущение, когда тело перестаёт ему принадлежать.

И вдруг его дёрнуло — резко в сторону.

А затем всё оборвалось.

С застывшим в горле испугом он провалился в пространстве.

Удар в спину о камни пришёлся внезапно и выбил из него воздух.

— Кха!

Несколько мгновений Оин только судорожно пытался вдохнуть. Потом с трудом разлепил глаза и, всё ещё окутанный редеющей аметистовой дымкой шиёсо, перевалился набок, потянув за собой тяжёлую сумку, перекинутую через плечо.

Неподалёку раздался короткий вздох.

Не различив до конца, где оказался, Оин подорвался на ноги и поспешил на звук.

— Эйден!

Он нашёл ардагарца неподалёку в тени большого валуна — тот лежал навзничь, с залитым кровью виском.

— Эй, — позвал он, не узнав собственный голос. — Ты как?

Эйден не ответил. Так и лежал с закрытыми глазами.

С трудом подавив панику, Оин наклонился к нему, вслушиваясь в дыхание.

Оно было редким и едва различимым. Но этого хватило, чтобы он собрался, стянул с себя куртку, свернул и положил валиком Эйдену под голову. Затем принялся лихорадочно перебирать эликсиры.

Пальцы скользили по холодным стеклянным горлышкам. Парочка флаконов разбилась при падении, залив дно сумки, и теперь приходилось шарить внутри осторожно, чтобы не напороться на осколки. Чернила на нескольких этикетках расплылись от влаги, окончательно превратив и без того нечитаемый почерк Дэйзи в бессмысленные закорючки.

Оин выругался, пытаясь разобрать хоть что-то.

На длинном красном флаконе из всей надписи он различил лишь два слова: «для» и «шиёсо». Сразу открыл его, подпёр коленом голову Эйдена, чтобы та оказалась повыше, и влил ему в рот всё содержимое флакона.

Но даже спустя несколько долгих мгновений Эйден не открыл глаза.

Тогда Оин снова принялся рыскать в сумке в поисках другого средства, что могло бы привести его в чувство.

Выудив закатившийся в самый угол крошечный пузырёк с уцелевшей надписью, он прочёл этикетку: «Для подавления боли. 2 к.»

Оин не был уверен в своих действиях, но знал, что сильная боль могла мешать прийти в сознание. Поэтому, с трудом откупорив зубами плотную пробку, он закапал в рот ардагарцу ровно две капли, как было указано в инструкции.

Ожидание тянулось нестерпимо долго.

Эйден оставался пугающе неподвижен.

Не представляя, сколько должно пройти времени, Оин считал секунды, опасаясь худшего.

Не выдержав ожидания, он закапал ещё. И не успел окончательно отчаяться, как Эйден дрогнул и с мучительным стоном приоткрыл глаза.

— Ну наконец-то, — пробормотал Оин сквозь зубы.

— Кажется… дошёл до предела, — хрипло выдохнул Эйден.

— Ничего. Я дал тебе что-то, чтобы восстановить шиёсо.

Эйден шевельнулся, пытаясь кивнуть.

Выдохнув, Оин поднёс к его губам флягу с водой и помог сделать несколько глотков. Затем принялся искать, чем обработать рану на его голове.

— Странное чувство, — тихо произнёс Эйден.

— Ну ещё бы, — ворчал Оин, осторожно стирая кровь с его виска. — Так приложиться головой.

— С головой как раз порядок. Но…

Эйден немного помолчал, видимо, прислушиваясь к себе.

— Кажется, я не чувствую ног.

Оин замер, отведя руку от его виска — лучше бы ардагарец шутил, но тот выглядел слишком серьёзно. Тогда он потянулся к его ноге и ущипнул кожу над щиколоткой, не придумав способа лучше проверить чувствительность. Однажды он видел, как Дэйзи проделывала то же с Никасом, когда тот упал с лестницы.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Оин.

— Да вроде. — Эйден нахмурился. — Больно щиплешь. Но я всё равно не могу пошевелиться. Даже руками двигаю с трудом.

— Проклятье, — выдохнул Оин, догадываясь, в чём может быть дело.

Он схватил пузырёк с эликсиром, которым только что воспользовался, вышел с ним из тени валуна на свет и увидел, что жидкость внутри оранжевая, а не красная.

— Для подавления… воли, — ещё раз прочитал он. — Вот дерьмо.

— На пузырьке есть ещё какой-нибудь знак? — насторожился Эйден.

Оин повернул пузырёк другой стороной и только теперь заметил маленький символ на бирке.

— Есть: перечёркнутая ладонь.

— Сколько ты мне дал?

— Четыре капли.

Эйден невесело усмехнулся, глядя куда-то мимо него мутным взглядом.

— Похоже, я выбываю.

Оин сжал пузырёк.

— Уверен?

— Однажды, когда я был на задании с отрядом Дэйзи, им пришлось брать агмару живьём. Я видел, как она схватила ту тварь за шкирку, словно бешеную собаку, и капнула что-то ей прямо в пасть. — Эйден прикрыл глаза, припоминая. — На бирке пузырька был такой же символ.

— И сколько тот агмару провёл в отключке?

— Несколько часов, пока мы везли его до Корпуса.

Оин выругался и снова принялся рыться в сумке. На этот раз в поисках противоядия.

— На кой Дэйзи вздумалось брать это с собой в горы? — ворчал он, перебирая красные склянки.

— Думаю, на случай, если Сиениты не будут расположены к переговорам, — предположил Эйден.

Какое-то время он лежал молча, слушая торопливое позвякивание стекла и шорох вещей.

— Ты знаешь, что делать дальше.

Оин помотал головой.

— Даже не думай. Я тебя тут не брошу.

Противоядия всё же не нашлось. Тогда он принялся обустраивать привал. Эйден наблюдал, как он подтягивает его вещи и войлочные свёртки ближе к валуну.

— Оин…

— Сейчас устрою тебя и что-нибудь придумаю, — проговорил он, расстилая войлок один на другой. — Сделаю какую-нибудь волокушу.

— И что, потащишь меня на себе? До Сэл’Тарна ещё где-то миль пять.

Оин ничего не ответил. Поднялся и огляделся в поисках подходящих ветвей или хотя бы чего-нибудь, что можно было бы приспособить под жерди.

— Остановись, — призвал Эйден. — У тебя времени в обрез.

Слова наконец пробились сквозь лихорадочную суету, и Оин застыл на месте.

— Если Сиениты доберутся раньше тебя, они потащат Рэйну в храм и заключат союз. После этого её связь с чужаком ничего не будет стоить. Ты должен успеть помешать этому. Иначе мы проделали весь этот путь зря.

Оин понимал, что тот прав, но колебался. У них ведь был отличный план. В голове не укладывалось, что он рассыпался так внезапно. И хуже всего — последняя трещина в нём появилась по его вине.

— Четыре капли, Оин, — напомнил Эйден. — Я не поднимусь до ночи. Оставь меня.

Оин кивнул.

— Ладно.

И всё же не смог просто бросить его среди камней, раненого и неподвижного. Сперва переложил Эйдена с холодной земли на двуслойную лежанку и перетащил глубже в тень — погода к полудню неожиданно разгулялась, разогнав облака и нагрев голые камни. Затем он