«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Пиши, конечно, на Беговую – как здоровье твое, как успехи. Мне почему-то сегодня казалось, что именно сегодня тебе улыбнулось сердолико-агатовое счастье… Сушится ли морской конек для меня? Подружился с белочкой, она вскакивает ко мне на плечо, лезет в карман, ищет орешки. Прелестное существо.

Получил письмо от Кати, очень ласковое – Алеша здоров, она поступила на временную работу в свою библиотеку.

Пиши о коктебельской жизни.

Целую тебя, Вася.

30 сент. 63 г.

Передай нижайший привет Фене.

Слышал по радио, что в Крыму похолодало – сильно ли?

Насмотрелся кино так, что год не буду смотреть. А ты ходишь в кино?

371

4 октября 1963, [Архангельское]

Милая Люся, получил твое письмо, то, что с Эсей послала. Больше уж, конечно, на Архангельское писем не пишешь и не писала, т. к. мне осталось здесь всего два дня, считая сегодняшний.

Меня очень обрадовало, что давление у тебя снизилось, – правда, нижнее не так уж хорошо. Обязательно «продлись» до конца месяца, чтобы хоть немного основательней закрепить здоровье. Ведь впереди такая длинная зима – со всеми тяжестями. Советую тебе не перебираться в Крымское, а остаться в Коктебеле – удобно, комфорт, кругом знакомые люди. А до Крымского ты и из Коктебеля доберешься.

Я своим пребыванием в Архангельском доволен – поправился бесспорно, окреп, перестал уставать, боли в боку, что были летом, прошли. В общем, я совершенно правильно сделал, что поехал в Архангельское. Правда, скучновато – ни с одним человеком за все время не завязалось знакомства – только лишь были прогулки, книги, работа (понемножку), кино, да в последнее время белка, которая подружилась со мной и лазит ко мне в карман в поисках орешков. У нее очень милые лапки, нос, а хвост – умопомрачение! Зовут ее Яшка-терапевт, потому что она помогает выздоровлению санаторных больных.

Вчера говорил с Наташей по телефону – дома все благополучно. Сегодня говорил с Мариам, она удивляется, что ни ты, ни Феня ей не написали.

Погода стоит снова восхитительная – ясная, с утра до вечера светит солнце, но по вечерам сильно чувствуется прохлада.

Библиотека здесь большая, вообще санаторий первоклассный. Моя докторша ко мне очень внимательна, она еще «Кольчугина» читает и каждый раз выражает мне свои чувства.

Анализы у меня все хорошие – кровь, гемоглобин, всё в норме. Анализ мочи тоже очень хороший – абсолютная норма, никаких отклонений. К бандажу привык, ношу его регулярно.

Пиши мне подробней о своей жизни, здоровье, неужели мои «каменные» предчувствия не оправдаются, нет, все же что-нибудь да будет!

Это мое письмо из Архангельского последнее, следующее уже напишу из Москвы – подробно сообщу о московской жизни.

Целую тебя,

Вася.

4 октября 63.

Привет Фене, довольна ли она своей пансионатской жизнью.

Как с деньгами у тебя – напиши, если нехватка, вышлю.

Меня очень огорчило известие о смерти Вл〈адимира〉 Ал〈ександровича〉 Трусевича – бедняга!

372

6 октября 1963, [Москва]

6 октября 1963 г.

Милая Люся, вот я снова в Москве. День прекрасный, такого дня не было за весь сентябрь, – жарко, ни ветерка, безоблачное летнее небо. На градуснике 20°.

В квартире холодновато, еще не топят. Федор уехал вчера вечером в Переславль-Залесский, приедет поздно вечером, я его не видел. Ленка поехала за город с дедушкой и бабушкой. Ира дома, с подружками сидит, встретила меня мило, но времени мне уделила немного – побежали в кино. Она решила удалять Лене гланды, врачи советуют. Лена начала учиться музыке.

Наташа накормила меня отличным обедом, не хуже санаторского, но от такого обеда не похудеешь. Она купила картошки 150 кило, по 18 копеек. Дал ей жалованье и на расходы, вернул 3 рубля, что заплатила Саше за вставку окон. С Ирой, Федей и Леной она ладит хорошо. Проверил облигации – выиграла одна, сторублевая – сто руб. (старыми деньгами, конечно). Ерундовое дело.

Мишка встретил меня очень ласково, мурлычет и все трется об мой бок.

Ну вот, видишь, сколько новостей за один день. Сегодня день рождения Вени Лободы – ему исполнилось 60 лет – торжественная дата. Все товарищи поехали в Малоярославец. Но я не решился поехать – сразу же в день возвращения из санатория, да еще в воскресенье, это не по моим все же силам. Послал ему телеграмму и всякие пожелания. Вот вернется сегодня вечером оттуда Кугель, расскажет, как прошли торжества.

Говорил с Геддой по телефону, у нее не ладится со второй почкой, все время воспалительный процесс; а мама ее молодцом, после операции на ногах, готовит обед, это ведь на 83-м году жизни!

Говорил по телефону с Марьям и Анной Самойловной, условился о встрече в ближайшие день-два.

Чувствую себя хорошо, санаторий пошел на пользу, видимо. Не тревожься – если есть возможность «продлиться» – продли путевку, ведь такая долгая зима впереди.

У меня бодрое, рабочее настроение, и меня это очень удивляет – откуда оно берется? Кажется, давно уж должны были опуститься руки, а они, глупые, всё тянутся к работе[967].

Получил письмо от Зинченко, узнала о моей операции, выражает сочувствие. Но в ее письме, как и во всех последних ее письмах, что-то есть раздражающее меня. Вот и в этом письме она меня радует важным сообщением: Маршак высоко оценивает мою работу. Господи, да нужны мне эти радости и оценки…

Пиши мне о своем здоровье, жизни, делах каменных, кто и что вокруг – мне ведь интересно. Неужели все так же скуп и бесплоден берег моря?

Целую тебя, Вася.

Привет Фейге.

Измерь снова давление!

373

9 октября 1963, [Москва]

9 окт. 63

Милая Люся, получил твое письмо, адресованное на Москву.

Только что был в Боткинской, встретили меня как родного – ох, если б меня в редакциях так хорошо встречали. Гудынский[968] смотрел меня, посмотрел санаторные анализы – остался очень доволен, сказал, что все стало мягким – ткани, т. е. что никаких пока лечений не нужно, приходить часто не нужно, раз в месяц, в общем, был мною доволен[969].

Вчера у меня был «прием» на Аэропортовской – пришли Мариам, Эся, Кугель – угощал их чаем и ужином. Было очень приятно. Сейчас Наташа мне даст обедать. Леночка мила, но капризна и очень плохо глядит.

Между прочим, Эся сказала, что ты хотела продлить на 10 дней – если не сделала этого, тревожась о моем здоровьи, то видишь, Гудынский успокоил вполне. А в смысле бытовом удобно – Наташа внимательна, готовит в аккурат. Но смотри сама, ведь такие долгие «жития» в санаториях начинают томить и иногда уже не на пользу. В общем, тебе видней на месте. Погода в Москве изумительная