Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

Есть смысл процитировать параграф 11 из «14 пунктов» президента Вильсона от апреля 1917 года, которые получили поддержку Великобритании и Франции и которые, согласно широко распространенному мнению, воплощали руководящие принципы союзной политики. «Румыния, Сербия и Черногория должны быть освобождены [от иностранного присутствия], – говорилось в нем, – оккупированная территория восстановлена, Сербии предоставлен свободный и безопасный доступ к морю, а отношения Балканских государств друг с другом определены путем дружественных консультаций». Далее: «Политической и экономической независимости и территориальной целостности Балканских государств должны быть обеспечены международные гарантии». Из этого становится ясно, что лидеры союзников намеревались восстановить государственность всех своих балканских союзников и закрепить ее договором.

Однако в ситуации ноября 1918 года не было и речи о «дружественных консультациях» или равных политических условиях. Сербская армия, которая вошла в пустоту, оставленную австрийцами, оказала поддержку пансербской черногорской группе, которая немедленно создала так называемый Национальный совет и Временный исполнительный комитет для организации выборов в Великое национальное собрание. План был разработан Радовичем. Политический класс страны в целом не имел возможности конкурировать на равных условиях. Король и правительство по-прежнему оставались за границей. В их распоряжении не было ни собственных войск, ни армии чиновников, и реальное влияние их сторонников за пределами Цетинье было минимальным. 12 ноября, на следующий день после перемирия, король Никола из своего французского убежища издал указ о созыве черногорского парламента – Скупщины, но верные ему подданные не имели возможности его реализовать.

До сих пор по поводу совместного югославского проекта не возникало никаких принципиальных разногласий. Сербы, хорваты, словенцы, боснийцы и черногорцы – все прочувствовали на себе тяжесть австрийского правления или оккупации, и все видели выгоды будущего сотрудничества. Югославское государство соответствовало целям западных союзников, которые видели в нем желанную замену австрийскому влиянию, а малые страны были в восторге. Сам король Никола выразил готовность присоединиться. Он, без сомнения, думал о федеративном югославском государстве, созданном по образцу Германской империи, в котором несколько правящих монархов сохраняли свои короны. Но это был вопрос, по которому, безусловно, требовались «дружеские консультации».

Таким образом, у черногорцев имелись причины для беспокойства. Оставалось неясным, как может быть полностью восстановлена территория Черногории и как будет реализован югославский проект. Разногласия постоянно витали в воздухе; пессимисты могли впасть в отчаяние. Тем не менее они с большим облегчением услышали, что перемирие объявлено и что Черногория признана одним из победивших союзников. В таких обстоятельствах малые нации, естественно, склонны полагаться на добрую волю великих держав. Черногория, казалось, была не в таком плачевном состоянии, как Венгрия или Болгария, которые поддержали не ту сторону.

Сербы, напротив, с самого начала почувствовали несколько основных препятствий. Для них существенное значение имело время. Если они хотели реализовать свою мечту о государстве, в котором Сербия будет играть такую же доминирующую роль, какую Пруссия играла в Германии, им нужно было действовать быстро. В частности, им нужно было опередить своих главных партнеров и соперников, хорватов, которые еще не избавились от прежних австро-венгерских институциональных структур. Исход мирной конференции и ее обсуждения оказались неопределенными. Позиции сербской делегации были бы гораздо сильней, если бы предварительные договоренности, которых желала Сербия, были согласованы заранее.

В не меньшей степени сербов беспокоило будущее ее монархии. Резонно было бы ожидать, что монархисты Сербии и Черногории будут действовать заодно, хотя бы для того, чтобы держать на расстоянии республиканцев. В конце концов, король Сербии Петар I был зятем короля Николы, жил в Цетинье и имел очень похожее воспитание. Он тоже получил образование во Франции, был выпускником военной академии в Сен-Сир и во время Франко-прусской войны служил офицером (как «Пьер Кара») во французской армии. Оба монарха были одного возраста, имели одинаковые взгляды и в целом очень много общего. Но в этом-то и заключалась проблема. В Белграде нашлись генералы и придворные, которые считали дом Петровичей-Негошей опасным соперником. В 1903 году они возвели короля Петара на трон путем кровавого военного переворота и боялись, что нечто подобное может повториться снова. Более того, их король был болен и уступил свои прерогативы сыну, рожденному в Черногории. В гонке за трон Югославии – в Словении или Хорватии королей не было – черногорская династия являлась единственным серьезным конкурентом сербов.

Кроме того, Сербия была страной, не имевшей выхода к морю. Существовало четыре возможных направления, в которых мог быть спроектирован обещанный ей «выход к морю»: через хорватскую территорию на северо-западе, через албанскую на юго-западе, через греческую на юге или напрямую через Черногорию. Греция и Хорватия были достаточно сильны, чтобы сопротивляться. В Албании царил хаос. Черногория представляла собой самый легкий вариант.

К концу октября 1918 года застопорившийся югославский проект внезапно ожил. 29 октября в хорватском Загребе появился другой Национальный комитет, который без предупреждения объявил о создании государства словенцев, хорватов и сербов. Его президент доктор Антон Корошец был словенцем, принимавшим активное участие в имперском рейхсрате в Вене, а вице-президентами были хорват и серб из Хорватии. Предполагаемая территория государства состояла исключительно из земель умирающей империи Габсбургов. Под сербами в его названии подразумевались жители Боснии и Герцеговины, а не Сербии или Черногории. Тем не менее его появление открывало возможности, которые изгнанное правительство Сербии не могло игнорировать. Никола Пашич сразу увидел шанс построить Великую Сербию в рамках еще большей Югославии и стал стремиться как можно скорее встретиться с политиками из Загреба. Корошец также стремился вести дела с Пашичем, потому что перед ним маячил конфликт с Италией из-за Адриатического побережья от Триеста до Дубровника. (В последнем отчаянном акте австро-венгерской драмы Корошецу был передан контроль над всем Королевским и Императорским флотом.)

В итоговой Женевской конференции приняли участие Пашич, Корошец и Трумбич, представлявшие соответственно правительство Сербии, Национальный совет из Загреба и Югославский комитет, но без уполномоченных представителей Черногории. 6 ноября, спустя четыре напряженных дня, было достигнуто соглашение, по которому недавно объявленное государство словенцев, хорватов и сербов будет объединено с королевством Сербией. Расширенный Национальный совет был признан временным правительством объединенного государства, в то время как в Загребе и Белграде продолжили функционировать параллельные министерства. Слегка измененное название нового образования должно было звучать как Королевство сербов, хорватов и словенцев.

Таким образом, у Сербии были самые веские мотивы для немедленной ликвидации Черногории, и шанс использовать эту бесценную возможность представился еще до официального окончания войны. Выбранный курс действий, принятый молниеносно, заключался в том, чтобы привести всех