Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

Наследие короля Николы было немалым. Во-первых, он оставил дюжину сыновей и дочерей, которые, благодаря многочисленным стратегическим бракам, сыграли значительную роль в балканской и православной политике, и его запомнили как «тестя Европы». (Его дочь Елена, будучи королевой Италии, во время режима Муссолини оказала некоторое влияние на попытку оси восстановить черногорское государство.) Во-вторых, он оставил значительное поэтическое и литературное наследие, которое теперь является частью стандартного сербохорватского репертуара. Наибольшая ирония, возможно, заключена в том, что своими ранними произведениями и заявлениями он много сделал для укрепления пансербского национализма, раздувая пламя романтической исключительности, но не ведая, на что способно это пламя. Его собственная карьера была разрушена делом, которое он когда-то поощрял.

После того как пал коммунистический режим Тито, снова появилась возможность почтить память короля Николы. В 1989 году его тело и тело королевы Милены (которая умерла в Кап-д'Антибе через два года после своего мужа) были доставлены из Сан-Ремо и перезахоронены в часовне Купиро в Цетинье. Бывший королевский дворец вновь открылся как королевский музей. Вскоре после этого была восстановлена Черногорская православная церковь, которую спонсировал Никола. В 1997 году пожилой архиепископ Михайло Цетиньский, в изгнании работавший архивариусом королевы Елены Итальянской, занял должность митрополита Черногории, тем самым бросив вызов иерархии Сербской православной церкви. Его соперником был архиепископ Амфилохий, митрополит Черногории и Приморья, который попал в заголовки газет, назвав премьер-министра Джукановича «языческим королем». Архиепископ Михайло завоевал приверженность, вероятно, 30 % верующих.

Во время ужасных югославских войн 1990-х годов Черногория поддерживала возглавляемую сербами Югославию дольше, чем любая другая республика. Не менее трети офицеров югославской армии были черногорцами, как и большое число должностных лиц и партийных лидеров в центральной администрации Югославии. Черногорские силы участвовали в нападениях на хорватский Дубровник и на мусульманские районы Боснии. И Слободан Милошевич, и Желько Ражнатович, военный лидер, известный как Аркан, были сербами черногорского происхождения, так же как и бывший лидер боснийских сербов Радован Караджич.

Однако с 1997 года Коммунистическая партия Черногории, которая оставалась у власти во время войн, раскололась на фракции, выступающие за Милошевича и против него, и более сильная антифракция постепенно дистанцировалась от Белграда. В своем последнем коротком проявлении Югославская федерация приняла двуединую форму, в которой Сербии и Черногории был предоставлен равный голос во внешней и оборонной политике. Такого рода соглашение, возможно, приняли бы король Никола и его министры.

Недовольство Черногории Сербией заметно возросло в 1999 году во время операции «Благородная наковальня» – бомбардировочной кампании НАТО, начатой для защиты соседнего Косово, тогдашней провинции Сербии, которая, как мы видели, объявила о своей независимости в 2008 году. Косовские беженцы хлынули через границу. Планировщики НАТО нацелились на черногорские порты и коммуникации, и сопутствующие жертвы были вызваны тем, что бомбы падали на мирные деревни. Черногория дорого платила за связь с сербами, выгода от которой быстро уменьшалась.

После того как в октябре 2000 года в Сербии был свергнут Слободан Милошевич, черногорское руководство стало открыто говорить о своих стремлениях к согласованному разводу. Подготовка заняла время, но 22 мая 2006 года, после почти 90-летней задержки, был проведен решающий референдум. Движение за независимость едва набрало необходимое большинство голосов, хотя наблюдатели ЕС повысили порог с 50 до 55 %, так что отрыв в 0,5 % был более весомым, чем может показаться. Черногория вступила в Организацию Объединенных Наций и Совет Европы. Суверенное государство, исчезнувшее в 1918 году, было восстановлено.

В период, предшествовавший референдуму, правительство премьер-министра Джукановича систематически продвигало все символы отдельной идентичности Черногории. Помимо поддержки Черногорской православной церкви, оно переименовало официальный язык страны. В школьной программе уроки сербского языка были заменены на уроки родного языка, а кафедра сербского языка и литературы университета стала кафедрой сербских, черногорских, боснийских и хорватских исследований. В 2004 году в ответ на повторное введение в Сербии старого королевского гимна дома Караджорджевич был введен новый государственный гимн. С тех пор черногорцы поют «Oj svijetla majska zoro» («О, светлый майский рассвет»), напоминающий о завоевании, Косово.

Наконец 12 декабря 2005 года премьер-министр открыл долгожданную статую в просторном парке Подгорицы. «Черногория, – сказал Джуканович, – была, есть и должна быть другом всех наций, особенно южных славян. Но никогда больше [она не станет] чьим-то другом во вред себе». Представитель оппозиции назвал это событие «актом диктатора по его личному продвижению». Тем не менее его приветствовал князь Никола II Петрович (р. 1941 г.), архитектор, проживающий в Париже, и сын покойного князя Михайло. На статуе король Никола изображен верхом и в той же национальной одежде, которая была на нем в День провозглашения в 1910 году.

III

Теория и практика государственного суверенитета – сложный предмет. Мало кто будет отрицать, что разрушение признанного государства посредством иностранного вмешательства является незаконным. Можно провести параллель со смертью людей. Если мужчина или женщина умирают от старости или болезни, событие может вызывать сожаление, но его нельзя морально осудить. Однако если потеря жизни происходит из-за действия или бездействия других, она автоматически классифицируется как преступление – непредумышленное убийство или преднамеренное лишение жизни.

Что касается суверенных государств, то решающее значение имеет более широкий контекст. Мало кто будет выступать против идеи, что существует наднациональный порядок и что поведение суверенных государств подчиняется коллективным правилам и санкциям. Таковы, в конце концов, основы международного права. Таким образом, провал в случае Черногории не ограничивался фактом распада государства из-за иностранного мошенничества и насилия: это был в равной степени провал того, что сейчас называют «международным сообществом». Черногория была членом военного соглашения, и, когда война закончилась, ее юридическая правосубъектность оставалась нетронутой. Вопрос о том, была ли она официально ликвидирована решениями Парижской мирной конференции, открыт для обсуждения. По причинам, которые трудно определить, судьба Черногории полностью выпала из международной повестки дня.

Королевство короля Николы прекратило существование до того, как правовая основа государственного суверенитета была укреплена Доктриной Эстрады 1930 года и Конвенцией Монтевидео 1933 года, где излагались принципы суверенного равенства и невмешательства. Она, безусловно, соответствовала четырем критериям суверенитета Монтевидео, а именно – постоянное население, определенная территория, признанное правительство и способность вступать во внешние отношения. Но в 1918–1921 годах, когда союзным державам, а затем Лиге Наций пришлось иметь дело с многочисленными случаями спорного суверенитета, ни один из этих принципов не был установлен формально. Например, Аландские острова возражали против автоматического включения их в состав Финляндии, которая недавно объявила о своей независимости. Говорящие на шведском аландцы составляли 90 % населения и требовали права остаться в составе Швеции. Шведское правительство