Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

сербов в Югославию на условиях Белграда. Он был применен к бывшей австрийской Боснии и Герцеговине, бывшей венгерской Воеводине, а также к Черногории. Во всех случаях организаторы достигли своих целей при негласной помощи сербской армии. В случае с Черногорией в качестве места сбора Великого национального собрания выбрали Подгорицу, а не королевскую столицу Цетинье, и быстро раздали белые и зеленые избирательные карточки: белые для просербского югославского варианта, зеленые для сторонников восстановления королевства Черногория. График был драконовским, а ловкость рук – беспардонной. Несколько иностранных наблюдателей, знавших о выборах, находились в блаженном неведении, что Великое национальное собрание – это нечто совершенно иное, чем конституционная Скупщина, созыв которой был назначен королем.

Две недели начиная с 10 ноября отвелись на избирательную кампанию, которая была отмечена и омрачена волной клеветы и инсинуаций в отношении Петровича. Брошюры и статьи в прессе раздували враждебные слухи. Отношения отсутствующего короля Николы с Габсбургами описывались как эгоистические и непатриотичные. Поговаривали, что он накопил огромное личное состояние в [неуказанных] британских банках. Митинги ограничили всего семью днями (в Цетинье – тремя днями). Сербская армия получила приказ арестовывать всех «агитаторов» и не допустить возвращения черногорских изгнанников. Совет послушных епископов объявил о воссоединении черногорской и сербской православных церквей.

В этом срежиссированном сценарии результат «плебисцита» был полностью предсказуем. Среди избранных 168 делегатов подавляющее большинство составляли просербские белые, и 24 ноября состоялось первое заседание Великого национального собрания. Через два дня, во время второй сессии собрания был принят «Решающий документ», гласивший, во-первых, что «сербский народ Черногории разделяет одну кровь, язык, религию и традиции с народом Сербии» и, во-вторых, объединение Черногории с Сербией предлагает «единственно возможный путь спасения нашего народа». Любые дебаты исключались.

Затем были приняты четыре резолюции:

«1. Свергнуть короля Николу I Петровича-Негоша и его династию;

2. Объединить Черногорию и Сербию в одно государство под властью [сербской] династии Карагеоргиевичей и в таком объединенном виде… присоединиться к общей метрополии… сербов, хорватов и словенцев;

3. Избрать Исполнительный комитет из пяти человек для управления всеми мероприятиями до завершения объединения;

4. Информировать бывшего короля, его правительство, союзные державы и все неприсоединившиеся государства об этом решении».

Из 168 делегатов 160 выразили свое согласие. «С сербскими войсками наготове, – пишет один беспристрастный историк, – национальное собрание, по-видимому состоявшее только из тех, кто придерживался правильных взглядов, поспешно проголосовало за низложение своего короля и объединение с Сербией».

Тогдашние описания Подгорицкого собрания не слишком хорошо отзываются о его участниках:

«Они курили, разговаривали, кричали, как в кафе. Резолюции были объявлены принятыми единогласно. Любому, кто пытался возражать, заткнули рот. Высказывались возражения, что некоторые присутствующие, даже из самого Цетинье, не являлись избранными депутатами. Но никакого слушания добиться не удалось. Некоторых албанцев насильно отправили представлять округ Печ, хотя они тщетно протестовали, что не желают принимать участие в сессии. Все это происходило под тенью штыков».

Протесты не имели значения, и, после того как голосование было зафиксировано, участники собрания оказались больше не нужны. 1 декабря назначенный сербами Черногорский совет пригласил сербского регента, князя Александра, принять власть, и Черногория была присоединена к Сербии королевским указом. Александр уже принял дополнительный пост регента в Королевстве Югославия. 4 декабря в Белграде немощный Петар I был провозглашен королем сербов, хорватов и словенцев и в последний раз появился на публике. Его новый титул не упоминал Черногорию. Сербские югославские власти разорвали отношения с королем Николой, заверив союзные державы, что ликвидация его королевства произошла в результате демократического выбора подданных.

Ответная реакция не заставила себя долго ждать. Роялисты зеленые – zelenasi обратились к генералу Венелу с просьбой отменить резолюции Подгорицы и поддержать свободные выборы. 24 декабря, в канун Рождества, в Цетинье вспыхнули бои. Роялисты, уже названные мятежниками, понесли потери убитыми и ранеными. Во время краткого визита в Цетинье генерал Венел призвал к прекращению огня, приказав мятежникам (но не сербской армии) сложить оружие. Фактически Черногорию умиротворили еще до того, как мирная конференция в Париже начала свою работу.

Король Никола и его министры все еще могли использовать свое посольство в Париже, помимо королевской резиденции в Антибе и офисов в Нейи-сюр-Сен и Бордо, где находился черногорский военный лагерь. Они обращались ко всем и каждому, умоляя уважать независимость Черногории. Вудро Вильсон, Дэвид Ллойд Джордж и президент Пуанкаре лично заверили короля, что все они понимают его позицию. Он публично призвал своих подданных отказаться от насилия. Но никакой практической помощи не последовало. Письма короля лидерам союзников обычно оставались без ответа, а если на них отвечали, то это были высокопарные, но унизительно уклончивые ответы. 24 ноября 1918 года, в день низложения короля, Пуанкаре написал: «Ваше величество может быть уверено, что правительство [Французской] Республики… не поддастся ни на какие попытки, направленные на то, чтобы навязать что-либо народу Черногории и отрицать его законные стремления». Президент Вильсон ответил только через два месяца: «Скоро черногорскому народу будет предоставлена хорошая возможность свободно выразить свое мнение о политической форме своего будущего правительства».

7 января 1919 года, в православное Рождество, зеленые начали более решительное восстание. Их безрассудство быстро переросло в гражданскую войну, которая разделила традиционные племена. Сербская армия провела жестокие репрессии, спровоцировав ответные репрессии. Обе стороны совершали зверства: дом Андрии Радовича в Мартиничах был сожжен мародерами, его мать похитили, а отца расстреляли. Но силы зеленых не могли сравниться с сербской огневой мощью. «Их дома сжигали. Их грабили и избивали. Женщинам засовывали в юбки кошек, и кошек избивали палками. Солдаты садились на спины старикам и заставляли их переносить себя через ручьи. Они нападали на девушек. Имущество, честь и прошлое – все было растоптано». От черногорских солдат требовали принести новую присягу на верность королю Петару I. Тех, кто отказывался, арестовывали. Сербские тюрьмы были полны заключенных черногорцев.

Мирная конференция оказалась для Черногории катастрофой. В отсутствие России из-за большевистской революции королевство Николы осталось без друзей. Место, зарезервированное для представителя страны, пустовало. В объяснении, предложенном Высшим советом 13 января 1919 года, говорилось, что «место не может быть занято, пока не прояснится политическая ситуация в стране». Югославская делегация, которую возглавляли Трумбич и Пашич, напротив, без труда заняла свои места. Их сопровождал Андрия Радович, глава их черногорской секции, и они практически беспрепятственно смогли донести свои взгляды до конференции. Их рекламные материалы, включая книгу Радовича, были переведены и широко распространены, значительно превосходя по количеству прочерногорские предложения. Представитель короля Николы генерал Гвозденович был приглашен выступить перед Высшим советом только один раз, 6 марта,