Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

Румийским сельджукам пришлось оставить свою столицу Никею и отступить вглубь страны. Во главе государства стал сын Сулеймана – Кылыч Арслан. Главной его задачей стала война с крестоносцами.

После первых успехов в Малой Азии дела крестоносцев пошли плохо. Кылыч Арслан заключил союз с другим могущественным турком, Данишмендом, и полностью уничтожил две рыцарских армии в битвах в Амасье и под Эрегли. В то же время крестоносцы стали действовать против своих союзников-византийцев, самовольно захватывая крепости и земли, которые по условиям договора принадлежали Византии. В 1106 году глава малоазийских рыцарей Боэмунд Тарентский заручился поддержкой римского папы, Франции и Англии и выступил в поход против Константинополя. Только неудачные действия под Диррахием заставили его заключить мирный договор с императором Алексеем Комнином и отказаться от своих планов.

Кылыч Арслан погиб в очередной междоусобной войне с Великими Сельджуками. Его сын Месуд Первый укрепил государства и разбил своих бывших союзников Данишмендидов, а потом по очереди разгромил две огромные армии крестоносцев под командованием Конрада III и Людовика VII, вторгшиеся в Малую Азию во время Второго крестового похода. Византия в этой хватке держалась в стороне и сочувствовала скорей сельджукам, с которыми вскоре заключила мирный договор.

При новом сельджукском султане Кылыч Арслане II хаос продолжался. Румийские турки, Данишмендиды, византийцы и крестоносцы попеременно то заключали военные союзы, то воевали друг с другом. Дело кончилось еще одним чудовищным поражением византийцев в ущелье Мириокефалон, где император Мануил Комнин попал в плен, а сто тысяч христианских солдат было продано в рабство. В довершение всех бед в 1204 крестоносцы взяли Константинополь, и Византийская империя на время перестала существовать. Она превратилась в Никейское царство – узкую полоску между созданной крестоносцами Романией и государством Сельджуков.

Но румийские сельджуки не смогли воспользоваться удобной для них ситуацией, потому что к этому времени на востоке появилась новая угроза, которая одним махом смела с исторической сцены всех прежних игроков. Это было вторжение монголов.

О военных качествах сельджуков

Большая часть армии сельджуков оставалась феодальной, то есть нерегулярной, и собиралась только на время походов и военных действий. Каждый помещик-феодал должен был выставить собственный боевой отряд в соответствии с размерами своего земельного удела. Но ядро армии составляла профессиональная кавалерия и пехота – люди, которые не занимались ничем, кроме войны. По сути, это была личная гвардия султана, традиционно набиравшаяся из рабов-гулямов.

Если сельджуки в чем-то разбирались, так это в войне. Они воевали практически непрерывно в течение двух столетий и умели небольшими силами побеждать огромные армии врага. У них не было таких замечательных железных кольчуг, как у крестоносцев, их закованной в железо кавалерии или мощных, все пробивающих арбалетов. Зато сельджуки были мастерами маневра, хитрых ловушек, ложных отступлений и неожиданных атак. Они изматывали противника, отрезали их от путей снабжения, заводили в ущелья и пустыни, где войска врага были скованы и изнемогали от жажды. Тактика самих крестоносцев не отличалась замысловатостью: тяжеловооруженные рыцари обычно решали исход сражения прямолинейным напором. Сельджуки усвоили этот урок и после первого поражения больше не проиграли ни одной битвы.

Военная машина сельджуков работала настолько безотказно, что во время Второго крестового похода сумела перемолоть две огромных европейских армии, насчитывавших в общей сложности более миллиона человек.

Аббасиды при сельджуках

Завоевание халифата сельджуками пошло Аббасидам на пользу. В отличие от шиитских Буидов, сельджуки были суннитами и глубоко почитали багдадского халифа, хотя и не давали ему реальной власти. Аббасид аль-Каим и следующие за ним халифы: аль-Муктади, аль-Музтасхир и аль-Мустаршид, – получили деньги и почет, которые упрочили их положение и власть. Аль-Мустаршид окреп настолько, что осмелился бросить вызов уже самому сельджукскому султану и выступил против него с войском, которое почти втрое превышало армию сельджуков. Но в битве при горе Бехистун халиф был разбит, потерял всю свою казну, а сам попал в плен. Его можно было спасти, но наотрез отказался бежать с поля боя, воскликнув: «Подобный мне не убегает!» В лагере сельджуков аль-Мустаршид был убит группой из семнадцати ассасинов, которые ворвались в его шатер, нанесли ему двадцать ударов ножом и отрубили, уже мертвому, нос и уши (1135).

Сын убитого халифа ар-Рашид решил сыграть на вражде между сельджукским султаном Масудом и его племянником Даудом и попытался сбросить султанское иго, но военная сила снова решила все: при приближении армии Масуда сторонники ар-Рашида разбежались, а сам он бросил Багдад и бежал в Исфахан, где также погиб под ножами ассасинов. Трон халифа перешел к его дяде аль-Муктафи II, которому удалось то, чего не сделал ар-Рашид: несмотря на пустую казну и разруху в Багдаде (город потерял даже свои стены), он сумел собрать силы и отстоять столицу от сельджукского султана Мухаммеда II. Это сразу возвысило его авторитет, еще больше укрепившийся в борьбе с крестоносцами.

Его сыну аль-Мустанджиду повезло меньше: твердый и опытный правитель, он не поладил со своими придворными и был задушен в бане (смерть в бане вообще была не редкость для тогдашних правителей). Зато его сын аль-Мустади неожиданно приобрел если не светскую, то духовную власть в Египте: династию Фатимидов, не признававших суннитского халифа, в это время сменил Салах ад-Дин, который приказал поминать имя аль-Мустади во время молитвы и тем самым восстановил статус аббасидских халифов к западу от Багдада.

На закате Аббасидсов наметилось что-то вроде обманчивого возрождения их былой славы и блеска. Сын аль-Мустади, халиф ан-Насир, сочетая мужество с умом, а воинственность – с практической сметкой, сумел укрепить пошатнувшийся авторитет династии. Некоторыми чертами он напоминал «образцового» правителя Харуна ар-Рашида: прекрасно образованный, отличавшийся широтой взглядов, склонный к рискованным эскападам вроде ночных прогулок по Багдаду, которые он предпринимал для того, чтобы увидеть реальную жизнь подданных и приструнить распоясавшихся чиновников. Он заботился о процветании страны, строил мечети и приюты для бедных и отвоевал значительную часть утраченных земель, включая Ирак и Хузистан.

Но именно ан-Насир совершил роковую ошибку, которая позже принесла неисчислимые бедствия халифату и в конечно счете привела его к гибели: чтобы одержать вверх над хорезмским шахом Мухаммедом II, халиф призвал на помощь монголов. Тогда это была только одна из многочисленных диких орд на окраине империи, набиравшая силу под властью Чингисхана. Чингисхан без труда разбил хорезмшаха, чьи войска рикошетом откатились к Ираку и попутно нанесли поражение халифской армии, едва не взяв Басру и Багдад. Но в конце концов они бежали в Азербайджан, и на время в