Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

желание быть объединенными, устроить и наладить нашу общественную жизнь так, чтобы не быть никому в тягость… и по-прежнему неустанно трудиться над созданием культурных ценностей и развитием материального благоустройства Шанхая, ставшего нам родным городом»[320].

Общее собрание приняло устав новой ассоциации, мало отличавшийся от устава прежнего РЭК, за исключением того, что из последнего были изъяты параграфы, вписанные в него в период японской оккупации Шанхая. В руководители ассоциации были избраны: Г.К. Бологов на пост председателя; В.В. Федуленко – вице-председателя; членами правления: В.В. Диго, А.С. Пономарев, Б.И. Попов, Н.Н. Еманов и другие.

После выборов в РЭА в русской колонии возникли споры относительно их законности. Многие считали, что список должностных лиц был приготовлен заранее и согласован с правлением Казачьего союза, члены которого провели кандидатуру своего председателя Г.К. Бологова и лиц, выбранных им. Последующие перевыборы также неизменно вызывали подобные замечания и споры.

В недрах жизни без перемен

К весне 1948 года политическое положение в Китае резко изменилось к худшему. Гражданская война приняла угрожающие размеры. Бои правительственных войск с китайскими коммунистами шли в тяжелых условиях для первых. Гоминьдановский Китай цепенел в фатальной апатии. До предсмертной агонии было еще сравнительно далеко, но воля к самозащите и отстаиванию национальных интересов была парализована. В стане националистических войск участились случаи массового перехода на сторону коммунистов. Феодальные военные губернаторы-самодуры в решительные моменты борьбы объявляли о своем нейтралитете и обрекали верные войска на неудачи и поражения. В конце сороковых годов Китаю суждено было пройти через такую же фатальнотрагическую фазу, через которую треть века тому назад прошли Россия и Сибирь.

В русском Шанхае, в неглубоких его недрах, жизнь шла своим чередом. Заведующий общественной столовой ссорился с представителями ИРО (Международная организация помощи), которая снабжала его продуктами, настаивая на самостоятельном учете этих продуктов. В эту ссору втянулись представители РЭА, включая ее председателя Г.К. Бологова. Гордеев – по-своему рачительный хозяин – воспылал желанием отремонтировать помещение столовой и приюта, который также находился в его ведении, и представил ИРО смету на 1 500 000 000 шанхайских долларов – деньги к тому времени достигли астрономических высот. В ИРО узнали, что Гордеев сам хочет взять подряд на ремонт, и проверили состояние постройки и смету. Оказалось, что помещение приюта было в хорошем состоянии, а ремонт столовой обошелся бы всего в незначительную сумму – в 400 миллионов долларов.

Ряд подобных фактов служил иллюстрацией того, что, несмотря на крайне тревожное положение, за несколько месяцев до фатального краха националистического Китая русская колония пребывала в мелочах жизни, словно над ней еще не нависла угроза, заставившая ее меньше чем через год спешно бросить Шанхай.

Последние выборы

В мае 1948 года перед общими выборами в РЭА состоялось несколько предварительных совещаний – практика, ставшая обычаем в общественной жизни Шанхая. На этих совещаниях небольшие, но влиятельные группы обсуждали пригодность или непригодность тех или иных кандидатов, предрешая этим исход выборов. Если на общем собрании появлялось не утвержденное заранее имя кандидата, его обычно проваливали, даже если он и был приемлем для всей колонии Шанхая.

В некоторых случаях такой своеобразный порядок мог казаться целесообразным, как, например, отстранение кандидатуры некоего Еманова на должность заведующего переселенческим отделом РЭА. Некоторые иностранные консульства считали его «персоной нон грата», а австралийское консульство отобрало у него визу, выданную для выезда в Австралию.

Чаще всего играли роль слухи, как, например, в случае с Купером, кандидатура которого на пост заведующего благотворительным отделом РЭА была отстранена на том основании, что он якобы советовал русским беженцам из Синьцзяня не рассказывать о совершенных там советских зверствах.

На одном из предварительных совещаний перед последними выборами в РЭА было принято предложение избрать главу ее не на один, а на три года. Предложение это мотивировалось желанием дать председателю РЭА более устойчивое положение в его общественно-политической деятельности и возможность лучшей связи с китайскими властями и различными иностранными органами, включая армейское и военно-морское командование Соединенных Штатов Америки, штабы которых находились в Шанхае.

Переизбрание Т.К. Бологова в третий раз на пост главы РЭА было согласовано и утверждено заранее и поэтому прошло гладко. Предложение же о продлении срока вызвало много возражений. Большинство было против, считая, что подобное положение создавало «нового фюрера» в то время, когда гоминьдановский Китай боролся за демократические идеалы. По мнению некоторых, Бологов был не уверен в своем переизбрании в будущем, поэтому сам решил продлить срок своего пребывания главой РЭА с одного на три года.

На собрании представителей эмигрантских организаций из семидесяти четырех представителей сорок было из Казачьего союза, что не вызывало никаких сомнений в проведении кандидатского списка во главе с К.Г. Бологовым.

Несмотря на массовое преобладание одной группы, на собрании заговорили о том, что кандидатский список был утвержден заранее и что выборы поэтому представляли собой фикцию. Представители таких организаций, как Русская торговая палата, Лига русских женщин, Союз «вочманов и бодигардов», Общество бухгалтеров, опротестовали выборы лиц, выставленных Казачьим союзом из своего состава. Возражения последовали и по поводу отдельных кандидатов: один из них поступил в РЭА за несколько недель до выборов, до этого всегда был в стороне от общественной жизни; брат другого играл активную роль в отделении Советского клуба на Вэйсайде; родственник третьего перешел на советскую сторону, а он сам и его дети, французские граждане, никакого отношения к жизни русского Шанхая не имели.

На собрании выяснилось также, что на предварительном совещании форсированным образом была проведена резолюция Казачьего союза, запрещавшая критическое обсуждение деятельности правления РЭА и его главы. Несмотря на шумные протесты и возражения, кандидатский список и все предложения Казачьего союза были проведены подавляющим большинством его представителей. Бологов был переизбран не на годовой, а на трехлетний срок.

Выборы прошли, но китайские власти отказались утвердить их. Бологов собирался посылать своего представителя в Нанкин с жалобой на Янга, главу Бюро социальных дел Шанхая, от которого зависело утверждение.

В Казачьем союзе

Попутно с возобновлением деятельности главенствующей организации русского Шанхая оживилась и деятельность других организаций, в том числе и Казачьего союза.

В начале 1944 года, в разгар деятельности японских опекунов, Бологов вновь занял пост председателя Казачьего союза, который он занимал в конце двадцатых и начале тридцатых годов. Во время японской оккупации все выборы и назначения должностных лиц в общественно-политической жизни русского Шанхая утверждались наместником капитаном Куроки.

После окончания войны и по возвращении китайских властей в Шанхай Казачий союз не проявлял особой деятельности, пока китайские власти