Исповедальная петля - Игорь Патанин

— Значит, обвинения снимаются?

— Пока что вы переводитесь из подозреваемых в потерпевшие. Официально дело будет пересмотрено завтра.

Михаил почувствовал облегчение, но оно смешивалось со страхом. Да, его больше не считали убийцей. Но настоящий убийца все еще был на свободе. И он не собирался сдаваться.

Когда Михаил вернулся в гостиницу, было уже за полночь. Хозяин встретил его с беспокойством.

— Мистер Гросс, к вам приходил посетитель. Час назад. Сказал, что вернется.

— Как он выглядел?

— Рослый мужчина, хорошо одет. Очень вежливый, но… странный. Глаза холодные.

Сердце Михаила сжалось. Убийца знал, где он живет.

— Он что-нибудь оставил?

— Да, конверт. Просил передать лично вам.

Хозяин протянул белый конверт без подписи. Внутри был листок бумаги с короткой запиской, написанной печатными буквами:

«Сегодня вы увернулись. Завтра может не повезти. Я терпелив, но не бесконечно. Вскоре мы встретимся снова, и тогда все будет сделано правильно».

Михаил сунул записку в карман и поднялся к себе в номер. Он запер дверь, придвинул к ней кресло и сел у окна, глядя на ночные улицы Варде.

Где-то там, в темноте, ходил человек, который убил его друзей и теперь охотился за ним. Человек, для которого убийство было не преступлением, а исправлением ошибки.

Михаил не знал, кто он такой и чего хочет. Но знал одно — завтра начнется настоящая охота. И неизвестно еще, кто в ней будет охотником, а кто — жертвой.

За окном северное сияние играло над горизонтом. И в этом безмолвии притаился убийца, ждущий нового шанса завершить то, что начал той страшной октябрьской ночью в церкви святого Олафа.

Глава 9

Анатомия одержимости

Утро после нападения в церкви началось для Михаила со звонка Ингрид в половине седьмого. Детектив говорила быстро, взволнованно:

— Мистер Гросс, я получила ответы из Интерпола. Нам нужно срочно встретиться.

— Что-то важное?

— Очень важное. И еще — больше не ночуйте в гостинице. Снимите другой номер, в другом месте. Лучше вообще уехать из Варде на несколько дней.

— Настолько серьезно?

— Этот человек не остановится. После вчерашнего он станет более агрессивным.

Михаил быстро собрал вещи и спустился к администратору. Олаф Нордаль встретил его с явным облегчением.

— Мистер Гросс, — сказал он, понизив голос, — я рад, что вы переезжаете. После вчерашнего… постояльцы беспокоятся.

— Что произошло?

— Ночью кто-то пытался проникнуть в здание через черный ход. Сработала сигнализация, но когда я вышел проверить, никого не было. Только следы на снегу.

Михаил почувствовал как сердце начало бешено колотиться. Убийца действительно не собирался сдаваться.

— Вы сообщили в полицию?

— Да, но они сказали, что это могли быть бродяги или пьяные подростки. Не поверили, что это связано с вами.

Михаил расплатился и вышел из гостиницы. На улице было морозно. Варде просыпался — кое-где в окнах зажигался свет, из труб поднимался дым. Обычное утро в обычном норвежском городке, но Михаил теперь видел опасность в каждой тени, в каждом прохожем.

Ингрид ждала его в кафе на противоположном конце города. Она выглядела усталой — под глазами темные круги, волосы небрежно заколоты. На столе перед ней лежала толстая папка с документами.

— Спасибо, что пришли, — сказала она, когда Михаил сел напротив. — Как ночь?

— Беспокойная. Кто-то пытался проникнуть в гостиницу.

— Он не теряет времени. — Ингрид открыла папку. — Тем более важно то, что я узнала.

Она достала несколько файлов с фотографиями и документами.

— Интерпол подтвердил связь между нашим случаем и аналогичными преступлениями в других странах. За последние пять лет в Скандинавии произошло семь нападений на археологические группы.

— Семь? Я думал, три.

— Я тоже так думала сначала. Но есть еще четыре случая, которые местные полиции не связывали с серийными преступлениями.

Ингрид разложила фотографии на столе.

— Швеция, 2019 год. Группа студентов-археологов из Стокгольма изучала древнее поселение викингов в Готланде. Пять человек, четверо найдены мертвыми, один — в коме с потерей памяти.

На фотографии были изображены молодые люди в походной одежде, улыбающиеся в камеру. Обычные студенты, полные энтузиазма. Михаил узнал в их лицах отражение собственной экспедиции.

— Дания, 2020 год. Британская группа исследовала рунические камни в Ютландии. Тот же результат — четыре трупа, один выживший без памяти.

— Финляндия, 2021 год. Российская экспедиция в Карелии, изучение петроглифов. И снова то же самое.

Михаил изучал фотографии. Во всех случаях группы были небольшими — четыре-пять человек. Все изучали памятники древней культуры Северной Европы. И везде один и тот же трагический финал.

— А остальные четыре случая?

— Более ранние, и менее очевидные. — Ингрид перелистнула страницы. — Исландия, 2018 год. Группа вулканологов, но они изучали древние саги о вулканических извержениях. Норвегия, 2017 год. Этнографы, исследовавшие традиции саамов.

— И везде тот же почерк?

— Не совсем. В ранних случаях убийца был менее… изощренным. Просто убивал всех, без выживших. Но начиная с 2019 года схема изменилась — один всегда остается живым.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, он совершенствовал методы. Или изменились его цели.

Ингрид достала еще один документ — сводку Интерпола.

— Но есть общие черты. Во всех случаях убийца появлялся за несколько дней до нападения. Изучал группу, собирал информацию. Действовал методично, профессионально.

— Как военный?

— Именно. И еще одна деталь — во всех местах преступлений находили странные символы. Не всегда одинаковые, но всегда связанные с древней скандинавской культурой.

— Какие символы?

Ингрид показала фотографии с мест преступлений. На камнях, деревьях, иногда прямо на земле были вырезаны или нарисованы различные знаки — руны, стилизованные изображения животных, геометрические фигуры.

— Эксперты говорят, что это смесь подлинных древних символов и современных интерпретаций. Как будто кто-то изучал древнюю культуру, но понимал ее по-своему.

Михаил внимательно рассматривал символы. Некоторые он узнавал — классические руны, известные по археологическим находкам. Другие казались незнакомыми, но стилистически похожими.

— А что говорят выжившие?

— Ничего толкового. Все страдают от амнезии, не помнят обстоятельств нападения. Некоторые восстанавливали память частично, но только обрывки — страх, боль, голоса в темноте.

— Их обвиняли в убийствах?

— Двоих — да. Шведа и датчанина. Но в обоих случаях суды их оправдали за недостатком доказательств. Русского не подозревали — слишком очевидно было, что он жертва.

— А что с ними сейчас?

— Сломанные люди. Один покончил с собой через год после трагедии. Другой спился. Третий пытается жить дальше, но…

Ингрид не договорила, но Михаил понял. Выжившие несли на себе клеймо не только трагедии, но и подозрений. Общество не прощало тем, кто остался жив, когда другие погибли.

— И никто не связывал эти дела?

— Каждое расследовали местные отделы