Журнал «Юность» №12/2025 - Журнал «Юность»

я училась справляться с новой энергией: разбирала песни, работала с дыханием и слушала, слушала музыку. Постепенно воспитывался мой слух: я слышала музыку. Теперь, при прослушивании песен, я слышу, как они были спеты.

* * *

Мне было шесть, когда мама, разговорившись со своей старой подругой, впервые отвела меня в музыкальную школу. Мамина подруга Ирина Николаевна была там преподавательницей, она предложила прослушать меня.

Мы с мамой шли по тихим прохладным коридорам музыкалки. Звук каждого шага по старому деревянному полу отражался в стенах. Когда мы зашли в класс, Ирина Николаевна уже сидела за фортепиано. Она пригласила меня к инструменту, и прослушивание началось. Я, кажется, что-то пела, брала какие-то ноты… По окончании прослушивания учительница сказала, что у меня есть способности и можно работать. Это известие так окрылило меня, что потом, дома, я даже приготовила полочку для нот. Я живо представляла себе, как буду ходить по этим прохладным коридорам, как погружусь в таинственный мир звуков. Я даже смотрела объявления о продаже фортепиано. Я прикоснулась к своей мечте.

Но родители были против. Они считали, что я брошу музыкалку, как бросала другие кружки. Иного объяснения у них не было. Боль и обида, застрявшие комком в горле, просто не давали мне сил на сопротивление.

* * *

Я продолжала ходить на занятия с Ниной Геннадьевной. Дело шло с переменным успехом. Правда, мне стало тесно в предлагаемых условиях. Существующее положение осложнялось тем, что я жила далеко от Нины Геннадьевны и на дорогу приходилось тратить большое количество времени.

И я начала поиски нового педагога. Я просто думала об этом, периодически посматривая другие варианты.

Но не каждый учитель может стать твоим и помочь тебе раскрыть свой потенциал. Когда я училась в третьем классе, к нам на урок пришла мама нашей одноклассницы Лены Ирина Алексеевна, учительница из музыкальной школы. Теперь эта светловолосая женщина, похожая на стервятника, объявила, что набирает учеников, и попросила нас спеть.

Пока мы пели, она величественно ходила между рядами, пытаясь прислушаться к каждому. Кому-то она говорила «хорошо», кому-то кивала, а кому-то ничего не говорила. Когда учительница подошла к нашей парте, то даже не стала прислушиваться. Она посмотрела на меня и соизволила произнести: «А тебя я даже слушать не буду!» Я ничего не могла ни сказать, ни понять… Почему? Ее слова прочно засели в моей голове.

Закончив обход класса, Ирина Алексеевна назвала несколько фамилий учеников, которых она отобрала. Тех ребят пригласили заниматься в музыкальную школу. А я сидела за партой, сдерживая слезы.

* * *

Мои поиски нового педагога неожиданно приобрели новые обороты: я поделилась своими намерениями со своей знакомой, встреченной на трамвайной остановке, Светланой Аркадьевной. Она рассказывала, что раньше работала в музыкальной школе, и я решила к ней обратиться. Женщина посоветовала мне позвонить директору той школы, где она работала, Зинаиде Ивановне. В музыкальной школе взяли мои контакты и ответили, что если найдется свободный педагог, то он сам перезвонит.

Я шла по цеху на работе, когда раздался звонок. На другом конце провода женщина с хорошо поставленным строгим голосом представилась как преподаватель по вокалу, Анна Михайловна. Она спрашивала о моих долгосрочных планах на занятия пением. Я сначала немного растерялась, но потом ответила все как есть. Мы договорились о встрече, и меня пригласили в музыкальную школу недалеко от дома. Последнее обстоятельство очень радовало. Пока я решила просто сходить на урок, а потом уже решить, оставаться с прежним педагогом или нет.

Когда я шла на урок, волнение и трепет охватывали меня: я в шаге от исполнения старой, давно забытой мечты! Интуиция никогда не спит.

Эта музыкальная школа располагалась в здании сталинской постройки. Там были высокие потолки и широкие коридоры. Я зашла в класс, там меня встретила элегантная блондинка. Это и была Анна Михайловна. Она оказалась педагогом старой закалки. Я обратила внимание на ее четкую, хорошо поставленную речь. Она сразу объяснила принципы своей работы, после чего мы приступили к занятию.

Я вспотела. Уже в самом начале урока. Хотя работы было проделано совсем немного.

И снова огромное количество новой информации. И громадный объем работы. Все, что я делала до, просто померкло по сравнению с одним этим первым (!) занятием. Разумеется, я решила продолжить заниматься у Анны Михайловны.

Предстояло объясниться с Ниной Геннадьевной. К сожалению, известие о моем уходе она восприняла в несколько нервном ключе. Это оказалось очень печально, но я ей благодарна за все.

* * *

Новый педагог – новые правила. На каждом занятии я узнавала что-то новое и полезное. Оказывается, очень важно четко пропевать каждое слово, чтобы слушатели могли понять тебя. Важна фразировка, смысловые акценты в песне. Самое важное – пение на опоре. Опора – это живот. И ее трудно порой удерживать.

И мой кошмарный сон – широкое открывание рта. При всем при этом надо попадать в ноты, держать мотив, интонацию. Как тут не сойти с ума? Я не знаю… Я потела над каждой нотой, буквой, фразой, песней. Но знала, что все смогу.

Самой занимательной для меня была распевка на диапазон, во время нее со мной частенько случался один казус. Как только мы переходили к более высоким нотам, я начинала смеяться. На первых занятиях я очень часто «ловила смешинку». Наверное, через смех уходили все страхи и зажимы, накопленные за годы неверия. Каждая нота сверх наработанного диапазона – полет в космос.

Через какое-то время мне повезло поработать с концертмейстером. Для тех, кто не знает, это пианист-аккомпаниатор, руководящий исполнителями при разучивании ими их партий. Такой аккомпаниатор, вернее такая, появилась у меня. Ею стала Тамара Евгеньевна, концертмейстер музыкальной школы, где я училась. Я так рада, что мне посчастливилось поработать с ней! Она помогала мне на первых порах, когда я даже не представляла, что нужно делать.

Через полтора года занятий Анна Михайловна предложила мне поучаствовать в вокальном конкурсе. Сначала я испугалась, так как публично еще не пела, но потом решилась на участие.

Из моего репертуара для исполнения на конкурсе было выбрано две песни: народная «В низенькой светелке» и романс А. Варламова «Ненаглядный ты мой». Вообще, надо сказать, Анна Михайловна так тонко сумела считать меня, что подбирала мне песни, которые вызывали самые светлые и искренние чувства. Я никогда не думала, что буду петь романсы!

Но на конкурсных произведениях начались проблемы.

На народной песне мне тяжело давался мотив, страдала артикуляция. Анна Михайловна даже предлагала ее заменить. Из вредности я настояла на том,