Спартак - Восставший из ада - Владлен Борисович Багрянцев

— Твой брат щедр, как и подобает истинному царю. Передай ему мою благодарность, — Митридат чуть подался вперед, оперев мощные руки на подлокотники трона. В его глазах заплясали хитрые искры. — Но я знаю, что за красивыми сундуками всегда кроются важные слова. Времена нынче неспокойные.

— Истинно так, мой царь, — согласилась Адобогиона.

Митридат резко поднялся с трона. Его фигура нависла над залом, мгновенно заставив всех замолчать.

— Нам, владыкам, предстоит многое обсудить, — объявил царь Понта властным голосом, переходя на универсальный греческий, чтобы его услышали и поняли все. — Политика не терпит суеты и чужих ушей. Аудиенция окончена. Оставьте нас.

Это был приказ, не терпящий возражений. Придворные, генералы и просители тут же начали кланяться и пятиться к выходу. Зал стремительно пустел.

Адобогиона обернулась к своим людям и коротко кивнула.

— Ждите меня на постоялом дворе.

Спартак замер. Все его инстинкты телохранителя и воина взбунтовались. Оставить девчонку одну, наедине с самым непредсказуемым тираном Азии, в сердце его собственной цитадели? Его пальцы побелели, сжав древко копья. Он встретился взглядом с Адобогионой; в ее глазах читался абсолютный приказ: «Уходи. Я справлюсь».

Выбора не было. Роль простого гвардейца не позволяла ему перечить принцессе в присутствии владыки Понта. Скрипнув зубами, Спартак ударил кулаком в щит в знак подчинения, развернулся и, чеканя шаг, направился к дверям вместе с остальной галатской свитой.

Митридат проводил спину фракийца неожиданно пристальным взглядом, а затем широким, гостеприимным жестом указал Адобогионе на высокие двустворчатые двери позади трона.

— Прошу тебя, принцесса. В соседнем зале накрыт стол. Раздели со мной трапезу, и мы поговорим о том, что на самом деле беспокоит твоего брата.

Глава 14. Тяжелые гроздья черного винограда.

Малый андрон — так в эллинском мире называли покои для уединенных пиршеств — разительно отличался от громогласного тронного зала. Здесь царил мягкий, приглушенный свет, льющийся из бронзовых светильников в форме переплетенных змей. Стены были затянуты пурпурным шелком, поглощавшим любые звуки, а воздух был густым от пряного аромата лотоса и жареного мяса.

Митридат и Адобогиона расположились друг напротив друга за изящным столиком из лимонного дерева. Бесшумные рабы как раз заканчивали расставлять блюда: нежнейшее мясо фазанов в медовом соусе, истекающий соком инжир на леднике, перепелиные яйца со специями и тяжелые гроздья черного винограда. Как только последнее блюдо коснулось столешницы, слуги растворились в тенях, словно призраки.

Владыка Понта лично наполнил золотые кубки густым, неразбавленным хиосским вином и придвинул один из них принцессе. Он не стал тратить время на витиеватые тосты.

— Угощайся, дитя гор, — мягко произнес он, и тут же, без всякого перехода, его взгляд стал острым, как скальпель анатома. — А теперь скажи: зачем ты на самом деле здесь, Адобогиона?

Принцесса не отвела глаз. Она медленно отпила вина — терпкого, с едва уловимым горьковатым привкусом незнакомых трав — и аккуратно поставила кубок на стол.

— Такой прямой вопрос заслуживает столь же прямого ответа, великий царь, — хладнокровно начала она. — Мой брат хочет знать о твоих намерениях. Собирается ли владыка Азии в ближайшее время в новый поход на Запад?

Митридат откинулся на подушки и искренне рассмеялся.

— Клянусь Гекатой, это не ответ, а новый вопрос! — отсмеявшись, он вновь подался вперед, и его лицо стало непроницаемым. — А если бы и собирался? С какой стати мне делиться своими планами с Галатией?

— Все зависит от того, кого царь Понта хочет встретить на своих границах, — так же спокойно и твердо парировала Адобогиона. — Врагов или союзников. Если друзей, чьи мечи поддержат твой строй — то планами можно и поделиться.

Митридат пожал широкими плечами, отламывая кусок фазаньей грудки.

— Если вы не станете у меня на пути, мы останемся друзьями. В конце концов, победа над вашим бедным, скалистым царством не принесет мне ни большой добычи, ни громкой славы.

Зеленые глаза Адобогионы вспыхнули. Кельтская гордость взяла верх над дипломатией.

— Насчет добычи я, пожалуй, соглашусь, — ее голос зазвенел, как клинок, извлекаемый из ножен. — Но вот что касается славы… Мне обидно слышать это от тебя, Эвпатор. Победа над моим народом — народом, который прошел с мечом половину известной Ойкумены, прежде чем поселиться в самом сердце Азии и заставить греков платить дань, — принесет славу любому. Даже такому изощренному коллекционеру побед, как ты.

Митридат вновь расхохотался, на этот раз с явным удовольствием.

— Какая тонкая, колючая лесть! В тебе есть огонь, принцесса. — Он вдруг посерьезнел, и в его глубоких глазах мелькнула мрачная тень. — Мы оба знаем, что в последнее время боги не слишком-то радовали меня победами. Да, последняя короткая война с Муреной и римскими выскочками закончилась удачно. Но она не окупила и малой доли тех поражений и унижений, что принесла мне первая война с Римом и этот проклятый мир в Дардане. Мой спор с римлянами еще не закончен. Впрочем, как я уже сказал, твоему царству пока нечего опасаться. А если ваши молодые воины, которым от скуки не сидится дома, захотят присоединиться к моим знаменам — я охотно приму их в свои ряды и достойно вознагражу серебром.

Адобогиона мысленно вздохнула. Она была достаточно умна, чтобы понять: всю правду этот старый змей ей все равно не скажет. Придется удовлетвориться этим туманным ответом. «Возможно, — промелькнула у нее мысль, — Спартак, с его звериным чутьем и ненавистью к Риму, сможет выведать больше, когда встретится с царем…»

И словно прочитав ее мысли, Митридат непринужденно продолжил:

— Кстати… Тот рослый воин, который стоял справа от тебя. И там, на горной дороге, и сегодня в моем тронном зале. Кто он такой?

Адобогиона вздрогнула. Пальцы, сжимавшие кубок, предательски дрогнули.

— Он не похож на галата, — как ни в чем не бывало рассуждал царь, не сводя с нее темного, гипнотического взгляда. — Я бы сказал, что он родом с другой стороны пролива. Фракиец? Или, может быть, македонец из царских кровей?

Принцесса заставила себя изобразить искреннее недоумение.

— Который? Один из моих телохранителей? Он простой наемник, великий царь, мы наняли его в…

— Девочка, — мягко, но с такой давящей силой перебил ее Митридат, что у нее перехватило дыхание. — Мы так хорошо, так откровенно говорили до сих пор. Не начинай лгать