Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

пугающие фантомы испанского визионера были приняты холодно (эпоха экспрессионизма еще не настала) — и в 1881 году Эрланжер подарил их Прадо. Наследство Вильяэскусы музей получил в 1991 году, переклички дат всегда радуют.

Франсиско Гойя. «Шабаш ведьм». 1820–1823

Зал «черных картин» Гойи — один из самых популярных в музее. Но до сих пор идут споры о том, как располагались росписи в Доме Глухого и какова была степень вмешательства реставраторов в творения Гойи в процессе перевода их на холст.

В 1915 году член Попечительского совета барселонский финансист Пабло Боск-и-Боррау завещал Прадо все полотна старых мастеров из своего собрания «до Гойи включительно»: тогда именно творчество Гойи служило официальным водоразделом эпох. Из 300 полотен эксперты выбрали 90, в том числе «Мадонну с Младенцем» Луиса де Моралес, где Иисус одной рукой держит прозрачный покров, а другой — ищет материнскую грудь, а также «Коронование Девы Марии» Эль Греко и «Святое семейство» Бернарта ван Орлея, в композицию которого стремительно влетает (напугав Младенца) ангел с короной, дабы увенчать Богоматерь.

В завещании Пабло Боск просил, чтобы его работы хотя бы 25 лет висели вместе в отдельном зале — «никак не из тщеславия», а дабы служить «образцом и побуждением» для других коллекционеров. Его последняя воля была выполнена.

Новый дар подобного масштаба был получен только в 1930 году: аристократ Фернандес Дуран завещал музею свое собрание, специалистам дотоле неизвестное. Из шедевров Дурана — «Мадонна с Младенцем» Рогира ван дер Вейдена, где Дева в красном облачении умиленно смотрит на младенца Христа, который листает Библию и нещадно мнет страницы, «Колосс» Гойи (атрибуция в последние годы вызывает вопросы), а также 2800 листов графики, от Брейгеля до Шардена.

Сандро Боттичелли. «История Настаджо дельи Онести». 1483

Это серия из четырех досок: три хранятся в Прадо, одна — в США в частной коллекции.

В 1941 году в Прадо впервые появился Сандро Боттичелли: «История Настаджо дельи Онести», четырехчастный «комикс» о любви и смерти по мотивам «Декамерона». Сюжет развивается в лесу, где Настаджо встречает призраков — жертв неразделенной любви. На первом плане гений Кватроченто трогательно изобразил пни от деревьев, спиленных, дабы зрителям лучше были видны сцены пира.

Работы Боттичелли подарил музею один из лидеров каталонского национализма Франсеск Камбо. Это была акция с политическим подтекстом, выражающая позицию Камбо и его соратников: Каталония должна быть сильной и независимой, но внутри великой Испании. И это в очередной раз доказывает, что все сюжеты испанской истории сходятся в Прадо.

В коллекции щедрого дарителя также хранились две версии «Бодегона с четырьмя сосудами» Сурбарана — Камбо предложил Прадо выбрать лучшую, а вторую подарил Барселоне. Традиционно барочные бодегоны включали элементы, символизирующие бег времени: черепа, часы, цветы и фрукты. У Сурбарана же торжествует вечность: вещь предстоит миру дольнему, только свет и тень напоминают о преходящем. Вместе с Сурбараном и Боттичелли Прадо получил несколько работ эпохи Треченто (до того в собрании была лишь одна «Богоматерь» Франческо Траини) и «Семь свободных искусств» ученика Мазаччо, флорентийца Джованни даль Понте: на фрагменте готического сундука Геометрия ведет Евклида, Арифметика — Пифагора.

Дары позволили значительно дополнить коллекцию, но главную задачу музей видел в хронологическом расширении своего испанского собрания. Монархов, заложивших основы будущего Прадо, «несовершенное» искусство романики и готики никак не интересовало. Только после 1912 года, когда в Прадо был создан Попечительский совет, возник вопрос о лакунах в испанской коллекции и необходимости включить в нее работы XII–XIV веков.

Первые романские фрески появились в экспозиции лишь в 1948 году: роспись апсиды церкви Санта-Крус в Мадеруэло (Сеговия) со сценой сотворения Адама. Долгие годы они вызывали дискуссии специалистов и неоднозначную реакцию поклонников Прадо. Возглавлявший в этот период музей Фернандо Альварес де Сотомайор точно сформулировал проблему: «Романика воспринимается так же, как если бы в Прадо повесили Пикассо».

Через десять лет Попечительский совет заключил договор об обмене с Музеем Метрополитен: за несколько работ из запасников Прадо американцы уступили шесть фресок XI века из церкви Сан-Бауделио в Берланге (Сория), вывезенные из Испании в начале XX века. Именно эти фрески примирили «традиционалистов» с романской коллекцией: на них изображены слон, медведь (Пикассо бы позавидовал) и сцена охоты на зайцев. Уникально здесь не только качество исполнения, но и сам факт появления подобных сюжетов в храмовом пространстве. Возможность перекинуть эффектный «мостик» от романских зайцев к сценам охоты, столь популярным в испанской живописи XVII века, стала решающим аргументом.

«Охота на зайцев». Около 1125

Романская фреска из церкви Сан-Бауделио в Берланге

Коллекция романского искусства и старых испанских мастеров постепенно пополнялась, однако ее то перевешивали с места на место, то большую часть убирали в запасники. Лишь в результате реформы Рафаэля Монео для романских фресок были созданы имитации храмовых пространств, а живопись распределили по постоянным залам с продуманной экспозицией.

Триумфальным финалом обращения к истокам испанского искусства стал дар коллекционера Вареса Фисы: 12 первоклассных работ — романское и готическое искусство. С 2013 года они выставлены в отдельном зале, носящем имя дарителя, под расписным потолком XV века из Леона (он также из коллекции Вареса Фисы), где девы с драконами и охотники на медведей соседствуют с Тайной вечерей.

Центр зала — «Богоматерь из Тобеда», уникальный образец каталонской готики с итальянским влиянием, работа Жауме Серры. Ангелов и Богоматерь с Младенцем невообразимой анатомии приветствуют донаторы: Энрике II Кастильский, братоубийца и основатель новой династии, венцом которой станет Изабелла Католическая, а также его жена Хуана Мануэль и их дети.

Энрике II и его домочадцы предстают в коронах, но написан этот алтарный образ за десять лет до его официальной коронации — династическая война еще длится. Донатор не сомневался, что кастильская корона достанется именно ему, и опередил события: сама Дева освещает его венценосность. Как тут не вспомнить историю с Веласкесом, который в «Менинах» изобразил у себя на груди крест ордена Сантьяго (хотя по этому поводу до сих пор идут споры) за три года до того, как ему было пожаловано рыцарское звание.

В год 200-летия музея каждый почитатель Прадо получил возможность внести свою лепту в пополнение коллекции: была объявлена кампания «микромеценатства» для приобретения работы «Девочка и голубка» Симона Вуэ. Шесть тысяч пятьсот человек (включая автора этих строк) за несколько месяцев собрали необходимую сумму.

Почему Прадо возжелал себе в подарок на юбилей именно эту картину? Дело в том, что в