Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

сына» как раз из этой серии. Однако настоящим откровением становятся не холсты, а динамичные наброски для Торре-де-ла-Парада, сделанные фламандцем, как утверждали биографы, за один вечер. Пышнотелые красотки Рубенса и его многофигурные композиции размаха бродвейского шоу, в изобилии представленные в Прадо, лишь подтверждают давно известное. А вот наброски заставляют отринуть любые предубеждения: блистательный живописец, мастер драматической чувственности, не менее шокирующий современностью письма, чем Веласкес или Гойя.

После смерти Рубенса большую часть его личной коллекции купил не кто иной, как Филипп IV — благодаря посредничеству своего брата, кардинала-инфанта Фердинанда, нового правителя Нидерландов. Дипломатическая миссия Фердинанда состояла и в том, чтобы через духовника уговорить Елену Фоурмен, юную вдову Рубенса, не сжигать работы, для которых она позировала обнаженной. Миссия удалась, и позже коллекцию Прадо пополнили спасенные от костра «Три грации», а также портреты Марии Медичи и Анны Австрийской, сестры Филиппа IV — той самой королевы из «Трех мушкетеров».

Филипп IV за годы своего правления добавил в коллекцию более 2000 первоклассных картин. Кроме уже перечисленных, работы караваджиста Хусепе де Риберы, французов Пуссена и Клода Лоррена, итальянцев Рафаэля, Пармиджанино и Корреджо. Страсть короля к живописи вдохновляла современников на щедрые подарки: Кристина Шведская, увлекшись итальянской живописью, отправила Филиппу в Мадрид «Адама и Еву» Дюрера, вице-король Неаполя преподнес «Гиппомена и Аталанту» Гвидо Рени.

Питер Пауль Рубенс. «Охота богини Дианы». 1636–1637

Возможно, холст, написанный по этому эскизу, сгорел в Алькасаре в 1734 году. Картина Рубенса с таким названием числится среди жертв пожара.

Питер Пауль Рубенс. «Портрет Анны Австрийской» (фрагмент). Около 1622

Портрет Анны Австрийской, сестры Филиппа IV и жены Людовика XIII, Рубенс написал в Париже. Королева Франции изображена на фоне лазурной портьеры с золотыми лилиями — династическим цветком Бурбонов.

Раз уж мы начали разговор об эпохе Филиппа IV с 1623 года, когда в Мадрид приехал Карл I Английский, а Веласкес стал придворным художником, закончим еще одним событием той же датировки. Юный Филипп (с подачи своего фаворита, графа-герцога Оливареса) подписал эдикт, запрещавший пышные плоеные воротники: «Многие молодые люди, которые могли бы принести пользу государству, только и делали, что гладили и гофрировали свои экстравагантные безделицы». С 1623 года испанцы на портретах уже изображаются в плоских воротниках — голилья, как и сам Филипп IV на холстах Веласкеса.

Двух великих Филиппов на испанском троне, деда и внука, различают воротники, но объединяет страсть к живописи. Королевское собрание, объявленное собственностью испанской короны при Филиппе II, при его внуке Филиппе IV стало крупнейшим в Европе.

От зачарованного Карла II к новой эпохе Бурбонов

Портреты последнего испанского Габсбурга, Карла II, выглядят пугающе. Хотя придворные художники явно приукрашивали короля, который до четырех лет не мог говорить, а до девяти — ходить, даже самые лестные его изображения неизбежно свидетельствуют о вырождении династии. Неудивительно: обычный человек в пятом поколении имеет 32 предка, а у Карла II, жертвы близкородственных браков, их было всего лишь 10. На знаменитом портрете из Прадо — кисти Хуана Карреньо де Миранда — «зачарованный» король стоит в Зеркальном зале мадридского Алькасара, положив руку на порфировую консоль. Подпирающий ее лев, из той дюжины, что Веласкес привез из Италии, кажется куда выразительнее бледного монарха.

Казалось бы, обольщаться тут нечем. Но и Карл II — не без участия матери-регентши — продолжил традицию: привечал придворного художника Карреньо де Миранда, автора «Посла Ивановича» — Петра Потемкина, а также портретов монструозных предшественниц «Мах»: «Карлицы Эухении Мартинес Вальехо одетой» и «Карлицы Эухении Мартинес Вальехо раздетой». Для коллекции закупали итальянцев и фламандцев, а также работы испанских мастеров.

Подобно предкам, Карл понимал символическую значимость собрания. К испанскому двору был приглашен Лука Джордано — один из самых востребованных художников Европы, получивший за быстроту работы прозвище Лука Фа Престо. Более сотни его картин хранится в коллекции Прадо, а впечатляющий барочный плафон «Апофеоз Испанской монархии» (написанный в момент хронического кризиса и заката Габсбургов) украшает бывший танцевальный павильон Касон-дель-Буэн-Ретиро, ныне библиотеку и исследовательский центр музея.

Хуан Карреньо де Миранда. «Карлица Эухения Мартинес Вальехо одетая». «Карлица Эухения Мартинес Вальехо раздетая». Около 1680

На портретах девочке около шести лет. Она была привезена ко двору примерно в 1680 году. За время правления Габсбургов в документах числится более сотни «людей для развлечения»: карликов и шутов. Некоторые из них становились влиятельными фигурами при дворе, как, например, Себастьян де Мора, написанный Веласкесом.

На конных портретах кисти Луки Джордано мы видим Карла II и его вторую жену Марианну Нойбургскую: гарцуют в окружении пышных аллегорий. Жена-немка все время норовила подарить шедевры из королевской коллекции своим родственникам (например, «Поклонение волхвов», одну из лучших работ Рубенса, а также «Христа среди учителей» Паоло Веронезе). При всей своей немощи Карл II этому жестко препятствовал, радея о целостности собрания. Все-таки Габсбург, хоть и «зачарованный».

Единственную картину ему не удалось сберечь: Марианна ухитрилась отправить брату Иоганну Вильгельму Пфальцскому «Примирение братьев Иакова и Исава». Этот холст Рубенса теперь хранится во дворце Шлайсхайм в окрестностях Мюнхена, еще раз напоминая о габсбургском страстном коллекционировании и об иных формах отношения к национальному достоянию. В завещании Карл II еще раз подтвердил принадлежность всех сокровищ из королевских дворцов испанской короне, запретив их продажу и отчуждение. Описи времен Карла II содержат самый полный реестр коллекции испанских Габсбургов.

Вместе с Бурбонами, после 12 лет Войны за испанское наследство, к мадридскому двору прибывают французские художники. Портрет работы Луи-Мишеля Ванлоо «Семья Филиппа V» красноречиво свидетельствует о смене династии и моды: бархат, пуфики, позументы, драгоценности и корона (в центре композиции). Эпоху правления Филиппа V, первого Бурбона на испанском троне, внука Людовика XIV, отметило фатальное событие — пожар мадридского Алькасара в рождественскую ночь 1734 года.

Филипп V, воспитанный в Версале, явно был рад возможности построить новый дворец (версия его причастности к пожару до сих пор мучает историков), но в огне погибло 537 работ — «Менины» спасли чудом, холст вырезали из рамы и выбросили в окно.

Пока шли работы над новым мадридским дворцом (первым в нем поселится Карл III, третий сын Филиппа), королевский двор кочевал между Буэн-Ретиро, Пардо и окрестностями Сеговии, где еще до пожара была построена — по французским образцам — королевская резиденция Ла-Гранха. Королева Изабелла Фарнезе купила для ее украшения скульптуры муз из коллекции Кристины Шведской: тех самых муз с виллы Адриана, установленных в центральном зале нижнего этажа Прадо.

Талия (фрагмент). 130–150

У Талии, музы