Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

любимые картины — «Христос, несущий крест» Тициана и «Сад земных наслаждений» Босха. Это два главных художника Филиппа: он сосуществовал с их творениями, сознательно избранными для повседневного созерцания.

За картинами Босха для королевской коллекции охотились все испанские дипломаты. С тех досок, которые не удавалось купить, снимали копии: в Эскориале хранятся четыре шпалеры по мотивам Босха. До сих пор многим нидерландский «сюрреалист» кажется еретиком — при этом страстный католик Филипп II бесконечно ценил его как «зерцало мудрости» и разглядывал часами.

«Сад земных наслаждений», заказанный графом Нассау в назидание своему племяннику, являл пример плотских соблазнов, образ мимолетности сладких плодов греха, ужас воздаяния — но при этом и безмерность фантазии самого художника-демиурга. Когда створки триптиха закрыты, мы видим Бога-творца и безлюдную твердь в третий день сотворения мира. Земля плоская, но ее окружают сферические небеса (не образ ли это не до конца осознанной Босхом шарообразности Земли?).

Иероним Босх. «Сад земных наслаждений» (фрагмент). 1490–1500

Персонажи триптиха Иеронима Босха резвятся среди цветов и ягод. Аллегория напоминает о мимолетности плотских наслаждений, хотя исследователи до сих пор спорят, что изобразил Босх на центральной панели — царство греха или утопический мир безгрешности.

Обычно триптих был закрыт. Думал ли Филипп, переводя на него взор от стола с бумагами, о совершенстве творения — и божественного, и художественного — и о несовершенстве рода человеческого? Собственноручно ли открывал створки или звал придворных? Использовал ли лупу?

На другом триптихе — «Воз сена», — где и простолюдины, и сильные мира сего, включая папу Александра Борджа, пытаются урвать клок сена и шествуют в ад, Босх поместил сцену адской стройки. Черт подносит «цемент» — грешные души человеческие. Его напарник мастерски возводит стену башни.

Людские прегрешения — строительный материал зла. Да, Филипп отправил войска Альбы в Нидерланды, но лишь после всплеска протестантского иконоборчества, когда за несколько месяцев были уничтожены 3500 церквей и монастырей со всеми произведениями искусства. Мог ли он оставаться безучастным? Его долг и его крест — прекратить строительство страшной башни зла, посильно обратить мир к изначальному замыслу Творца.

Иероним Босх. «Воз сена» (фрагмент). 1512–1515

На правой створке триптиха Иеронима Босха бесы-каменщики возводят адскую башню — инфернальную версию Вавилонской — на фоне апокалиптического пожара.

Карательная экспедиция Альбы, конечно, во многом определила восприятие эпохи и самого Филиппа II как «царя Ирода», но еще одна картина из Прадо напомнит об образе Соломона-правителя.

«Богоматерь из Лёвена» была подарена королю магистратом в благодарность за то, что он на 12 лет освободил переживший чуму фламандский город ото всех податей. Правители Лёвена знали, чем можно порадовать Филиппа II, и купили одну из лучших работ Яна Госсарта по прозвищу Мабюзе, того самого великого мастера, учителя загадочного гения Френхофера из «Неведомого шедевра» Бальзака.

В этой повести, одном из лучших текстов мировой литературы об искусстве, упомянут эпизод из жизни Мабюзе: он пропил шелковую узорчатую ткань, в которую ему предстояло облачиться для торжественной коронации Карла V в Брюсселе. Протрезвев, художник нашел выход из ситуации: он сопровождал своего покровителя в одеянии из бумаги, расписанной под шелк. Император отметил необычайное великолепие его костюма. Нежная Богоматерь из Лёвена окружена столь искусными и фантазийными архитектурными излишествами, что сомневаться в истинности легенды, описанной у Бальзака, не приходится.

Имя Яна Госсарта (Мабюзе) начертано на обороте доски из Прадо с 1588 года, но атрибуцию «Богоматери» оспорили эксперты, и сейчас подарок брабантского магистрата значится как работа Бернарта ван Орлея. Того самого придворного художника, портрет которого написал Дюрер после коронации Карла V.

Линии сюжета сошлись у трона Девы с Младенцем: воображаемый Карл V из «Неведомого шедевра» восторгался бумажными одеяниями Мабюзе, напоминая нам, как реальный Карл непростительно «упустил» Дюрера, гостившего у Бернарта ван Орлея. Так что «Богоматерь из Лёвена» хранит память и о Филиппе II, и о его отце Карле V. К тому же Бернарт ван Орлей написал несколько прекрасных портретов молодого Карла (по заказу Маргариты Австрийской), мастерски сочетая нидерландскую традицию и новаторство Рафаэля.

Работ самого Рафаэля в коллекции Филиппа II, хранившего верность Тициану и венецианской школе, не было. Но полную серию шпалер «Деяния апостолов» по картонам Рафаэля он приобрел. При всем клубке совпадений уже не удивляет, что за изготовлением «Деяний апостолов» на Брюссельской шпалерной мануфактуре надзирал Бернарт ван Орлей.

При Филиппе II собрание испанской короны, объявленное неделимым целым, уже включало крупнейшую в мире коллекцию Тициана и нидерландских художников. Портретная галерея Филиппа, сгоревшая во дворце Пардо в 1604 году, насчитывала 50 работ Тициана, Антониса Мора, а также испанских мастеров. Самый могущественный монарх Европы лично отправлял заказы художникам и годами дожидался возможности купить шедевры своей мечты, например «Сад земных наслаждений». Казалось бы, чего стоит натравить на неуступчивых владельцев Ван Эйка, Босха или Патинира войска герцога Альбы? Или своевременно подсыпать им яда, как нередко делал уже упомянутый Александр Борджа? Этическая чистота испанской коллекции многое добавляет к образу короля — жертвы «черной легенды».

Любимые, но недоступные работы фламандцев для Филиппа II копировал Михель Кокси, ученик Бернарта ван Орлея. В том числе «Гентский алтарь». Эта скрупулезная копия алтарного образа работы Ван Эйка долгое время украшала часовню Королевского Алькасара в Мадриде. Только донаторов Кокси заменил на апостолов, а на левой створке среди фигур «воинства Христова» изобразил Карла V, Филиппа II и чуть поодаль себя.

Филипп III: в тени сестры и фаворита

Образ Филиппа III (1578–1621), первого из «малых Габсбургов», предельно точно демонстрирует портрет кисти Пантохи де ла Крус: золото доспехов, плоеный воротник и лицо безвольного манекена. По свидетельству Франсиско Пачеко, узнав о пожаре во дворце Пардо, где погибла важная часть коллекции короны, Филипп III спросил лишь про одну из «Венер» Тициана. И обрадовался, что она не сгорела, не особо сокрушаясь об остальном. Что подтверждает этот факт монаршей биографии? Безразличие к наследию предков или то, что живопись он по-своему ценил?

Конечно, фигура Филиппа III между двумя великими коллекционерами — его отцом Филиппом II и сыном-наследником Филиппом IV — предстает ничтожной. Но и в эту «проходную» эпоху коллекция пополнялась, вектор был задан, и король следовал традиции. Придворный живописец Пантоха де ла Крус не уступал своему учителю Алонсо Санчесу Коэльо. В собрание короны перешла часть наследства графа Мансфельда и кардинала Сандоваля, а художники братья Кардуччо покупали для Филиппа III работы новомодных итальянцев в Риме, Флоренции и Венеции.

В 1603 году герцог Мантуанский отправил к испанскому двору молодого Рубенса со щедрыми живописными дарами. Так в коллекции впервые появились работы фламандца,