Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва

Невесту принц Уэльский не получил, зато увез в Англию «Венеру» и «Саломею» Тициана, слона, страуса и пять верблюдов. Сокровища испанской короны оставляют в душах неизгладимый след. Заразившись от Филиппа IV страстью к живописи, Карл I стал величайшим коллекционером в английской истории.

Это был единственный случай, когда Филипп IV расстался с картинами из фамильной коллекции. «Венер» Тициана в собрании было предостаточно, «Саломея» досталась от впавшего в немилость герцога Лермы, да и ставка на наследника английского трона была слишком высока. Надежды на примирение через брак себя не оправдали, но ничто не проходит даром. По трагической иронии судьбы после казни Карла I Стюарта ценнейшие вещи из его собрания, пущенного Кромвелем с молотка, купил (через посредников) Филипп IV. Так в собрании Прадо оказались ранее упомянутый «Автопортрет» Дюрера, «Омовение ног» Тинторетто — один из несравненных образцов ренессансных игр с перспективой, — а также «Успение Богоматери» Мантеньи и «Святое семейство» Рафаэля.

Миниатюрное «Успение» Андреа Мантеньи считается одной из первых картин в истории живописи, где в окне мы видим не условный пейзаж, а топографически выверенную лагуну Мантуи с узнаваемой архитектурой. А «Святое семейство», одну из последних работ Рафаэля, Филипп IV называл жемчужиной своей коллекции, и в каталогах она так и значилась: «La Perla».

«Саломея» Тициана также вернулась в Испанию, а вот «Венера», подаренная Карлу I во время «испанского сватовства», оказалась в Лувре. Там ее называют «Венера из Прадо» (хотя, как выяснилось, изображена у Тициана не богиня любви, а Антиопа с Юпитером). И это та самая картина, пережившая пожар во дворце Пардо в 1604 году, спасение которой так обрадовало Филиппа III. История умалчивает, знал ли об этом Филипп IV, выбирая подарок для английского наследника.

В том же 1623 году придворным художником Филиппа IV становится Диего Веласкес. Королю 18 лет, художник из Севильи немногим старше него. «Оптика» юного короля уже настроена шедеврами, окружающими его в дворцовых покоях. Показательно, что он лично распознал талант великого провидца Веласкеса. Слова Филиппа IV: «Никто, кроме тебя, писать меня больше не будет» — стали легендой (скорее всего, легендой они и были). Но одно несомненно: «Мы теперь будем всегда вместе… Помянут меня — сейчас же помянут и тебя!». Именно благодаря лучшему из придворных художников в истории Филипп IV до сих пор остается самым узнаваемым монархом Испании.

Веласкес не только творил для вечности образ короля и его окружения, но и стал главным советником по приобретению произведений искусства. В его ведении была королевская коллекция, и он дважды путешествовал в Италию для ее пополнения. В сочинении Хусепе Мартинеса «Практические речи о благороднейшем искусстве живописи» (1675) упоминается, что в 1648 году Веласкес был послан его величеством «с особым поручением к папе Иннокентию X, дабы получить его содействие в покупке оригиналов живописи и античных статуй».

Рафаэль. «Святое семейство» (фрагмент). Около 1518

Картина написана в поздний период творчества Рафаэля, после новой встречи с Леонардо да Винчи в Риме. Влияние Леонардо заметно в световых контрастах и пирамидальном расположении фигур.

Тронный зал Королевского дворца в Мадриде

Львы изначально использовались как подпорки для консолей в Алькасаре. Когда они стали украшением нового дворца, их гривы пришлось «надставить».

Именно Веласкес заказал в Италии 12 позолоченных львов для королевского дворца. Они пережили пожар в мадридском Алькасаре, и ныне четыре из них охраняют трон испанских монархов в новом дворце Паласио-де-Ориенте, а остальные поддерживают две инкрустированные столешницы в центральной галерее Прадо. Одну столешницу, с геометрической композицией из агата, яшмы, ляпис-лазури и африканского мрамора, подарил Филиппу II папский легат, а другая, посвященная победе при Лепанто, — с птицами, пушками, латами и плененными турками — принадлежала Родриго Кальдерону, сподвижнику герцога Лермы.

После смерти Филиппа III, когда Лерма окончательно впал в немилость, расплатился за грехи герцога Родриго Кальдерон, маркиз Сьете Иглесиас, обвиненный в колдовстве, коррупции и растратах. Роскошный стол фигурировал в списке вещественных доказательств. Дон Родриго выдержал пытки, отрицал все наветы, но все равно был казнен на мадридской Пласа-Майор. Казнь его вошла в поговорку: «Гордый, как дон Родриго, идущий на эшафот». Испанские аристократы умели жить и умирать достойно. Любитель искусств Филипп IV купил «вещдок», и в составе королевской коллекции столешница оказалась в Прадо: теперь она опирается на львов Веласкеса.

Среди самых значимых приобретений гения живописи, служившего Главным распорядителем королевских покоев, — слепки лучших античных скульптур и работы венецианской школы: кроме Тициана он покупал для короля Тинторетто, Веронезе, Бассано и других мастеров. Интересно, что из первого путешествия в Италию Веласкес привез еще одну версию «Данаи» Тициана, при том что в коллекции уже был холст из шести «поэзий», заказанных Филиппом II.

«Даная» Филиппа II — одна из первых версий этого сюжета в наследии «короля художников»: будущая мать Персея отрешенно возлежит на ложе, Зевс из туч изливается на нее золотым дождем, служанка испуганно пытается набросить на хозяйку покрывало. Веласкес, в свою очередь, купил одну из последних версий «Данаи», заказанную кем-то из итальянских аристократов явно с эротической целью: женская нагота ничем не прикрыта, губы чувственно разомкнуты, а служанка предстает в виде старухи, достойной плутовского романа (контраст красоты и уродства), — она ловит золотые монеты, падающие с неба, в свой мятый передник. Теперь в Прадо осталась только «Даная», привезенная Веласкесом. «Поэзия» Филиппа II была подарена Фердинандом VII герцогу Веллингтону во время наполеоновских войн. Хорошо, что оставался еще один Тициан, про запас.

Живописные шедевры были необходимы Филиппу IV в том числе для украшения новых дворцов: королевской резиденции Буэн-Ретиро, обновленных покоев Алькасара, охотничьего павильона Торре-де-ла-Парада и дворца Сарсуэла в Пардо. Для декора Салон-де-Рейнос (Зала Королевств) в Буэн-Ретиро сам Веласкес разработал изощренную художественную программу, включавшую парадные портреты, исторические полотна со сценами побед (в том числе «Сдача Бреды»), «Подвиги Геракла» (легендарного пращура испанских королей) кисти Сурбарана, роспись потолка с гербами всех владений Испании.

Оформлением Торре-де-ла-Парада, места отдыха короля после охоты, занимался Рубенс. В начале правления Филиппа IV он снова посетил Мадрид — с дипломатическим поручением от правительницы Нидерландов Изабеллы Клары Эухении. Тогда, в 1628 году, он и познакомился с Веласкесом: они вместе осматривали собрание Эскориала. Именно Рубенс убедил Филиппа IV отправить придворного художника в Италию, что стало для севильца необходимой школой и решающим фактором в его художнической биографии. А сам Рубенс обрел верного клиента — Филипп IV постоянно будет отправлять ему в Антверпен новые заказы.

Для Торре-де-ла-Парада Рубенс и его мастерская выполнят десятки полотен: «Меркурий и Аргус» и «Сатурн, пожирающий своего