Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

— холодно произнёс старик. — Обычный. Без духовной циркуляции. Без ядра. Без ценности. Если ещё раз отвлечёшься на подобную ерунду — вернёшься в клан без языка. Чтобы не позорить семью.

Юноша побледнел и тут же опустил взгляд. Сун Цзяньшоу наконец обернулся. Его глаза были мутными, словно покрытыми плёнкой, но каждый охотник знал — этот взгляд видит больше, чем кажется. Он не смотрел на листву или следы. Он ощущал лес через потоки духовной силы, через слабые искажения в ауре пространства.

— Запомните, — тихо сказал он, и его голос был опасно спокоен. — Мы здесь не ради охоты. Мы здесь ради добычи, которую можно принести главной ветви рода. Ради имени. Ради силы. Всё остальное — мусор.

Он двинулся дальше, и группа поспешила за ним. И чем глубже они заходили, тем сильнее менялся лес. Деревья становились толще, их кора — темнее, словно пропитанная старой кровью и смолой. Некоторые стволы были покрыты наростами, напоминающими застывшие капли янтаря — внутри них угадывались тени насекомых и мелких зверей, погибших сотни лет назад.

— Здесь уже проходил духовный зверь… — Пробормотал один из охотников постарше, присев и коснувшись земли. — Энергия… плотная. Не ниже третьего ранга.

— Не «проходил», — поправил старик. — Живёт. И давно.

Он остановился у едва заметной впадины между корней гигантского дерева. На первый взгляд — обычная тень. Но если приглядеться, становилось ясно, что мох здесь был слегка примят, а воздух — чуть холоднее.

— Этот зверь осторожен… — продолжил Сун Цзяньшоу. — Не бродит без нужды. Не оставляет явных следов. Это хорошо.

— Хорошо? — не выдержав, спросил кто-то из молодых охотников, что шли сзади.

Старик усмехнулся — тонко, безрадостно.

— Значит, у него есть духовное ядро, которое стоит наших усилий. А значит, правящая семья Сун сможет записать его смерть на свой счёт. И вы… — он обвёл группу взглядом, — возможно, получите право жить ещё один год без кнута за спиной.

После его слов, резко наступила тишина. Каждый из охотников знал, что если добыча окажется достойной, слава достанется не им. Она уйдёт наверх — к тем, кто даже не замарает рук кровью. Им же останутся крохи. Ингредиенты второго и третьего сорта. Иногда — разрешение оставить себе кость или сухожилие. Но даже это было лучше, чем ничего. Сун Цзяньшоу медленно поднял руку.

— С этого момента — ни звука. Ни одной ошибки. Этот лес старше нашего рода. И он уже видел, как умирают те, кто считал себя охотниками.

Группа растворилась между деревьями, словно тени. А где-то в глубине древнего леса что-то уже явно догадывалось о том, что за ним пришли.

Они наткнулись на следы внезапно. Не потому, что те были хорошо скрыты — наоборот. Потому что скрыть такое было невозможно. Земля впереди словно пережила короткое землетрясение. Толстый слой перегноя был смят, вдавлен, местами вывернут наружу. Корни вековых деревьев торчали, как переломанные кости, а сами стволы… некоторые из них были просто свалены, не сломаны бурей и не подточены временем, а именно вырваны и отброшены в сторону, будто мешали пройти.

Заметив всё это, охотники семьи Сун замерли на месте. Один из них осторожно приблизился к следам, присел и провёл ладонью по вмятине в земле. Ладонь утонула почти по запястье.

— Это… — выдохнул он, сглотнув. — Это не просто зверь. Это…

Сун Цзяньшоу уже был рядом. Он не спешил. Долго смотрел, водя посохом над следами, не касаясь их напрямую. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение — и тревогу.

— Горная обезьяна, — наконец произнёс он, и его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

— Старая… — Добавил он, оглядывая сломанные деревья. — Очень старая. Видите, как стволы не разорваны, а переломлены? Это не ярость молодого зверя. Это сила, доведённая до привычки.

Он указал на один из следов.

— Пять десятков локтей в высоту, не меньше. Возможно, больше. Вес… — старик прищурился, — такой, что земля не успевает распрямиться даже спустя несколько дней.

Один из охотников нервно усмехнулся.

— Если у неё есть духовное ядро…

— Есть, — перебил его старик. — У такой твари просто не может не быть духовного ядра. И не простого. Оно явно старое, плотное, напитанное тысячами лет культивации.

В глазах нескольких молодых вспыхнул алчный блеск.

— Старейшина… — осторожно начал самый юный из группы, явно не выдержав напряжения. — А если… если нам повезёт? Я слышал… не так давно один могущественный культиватор из Великой Академии… он охотился на Древнего Духовного зверя. На Небесного Феникса. Говорят, его даже…

— Замолчи.

Слово прозвучало, как удар плетью. Сун Цзяньшоу резко обернулся. В его взгляде больше не было терпения — только холодное раздражение.

— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — Тихо, почти шёпотом спросил он. — Небесный Феникс… Это зверь, чьё пламя сжигает ауры, а не плоть. На такую охоту выходят культиваторы Дао Цзы высшего ранга. Те, чьи имена записывают в летописи, а не на списках погибших.

Сказавший глупость, юноша сжался, как от удара.

— У нашего клана, — продолжил старик, — просто нет таких сил. Нет таких техник. Нет таких людей. Даже если бы чудом нам удалось добить подобное существо…

Он сделал паузу, позволяя словам впитаться.

— Уже на следующий день сюда прибыли бы гонцы из столицы. С печатями Императорской семьи. И «вежливо» напомнили бы нам о долгах. О службе. О верности. И вся добыча ушла бы к ним.

Один из охотников горько усмехнулся.

— А нам?

— Нам, — мрачно ответил старик, — было бы счастьем получить мешок золота. Если повезёт — два. И приказ молчать о том, что мы вообще что-то находили.

Он снова повернулся к следам горной обезьяны.

— Но эта тварь… — его голос стал тише, вдумчивее. — Она нам… может оказаться вполне по зубам. Возможно. Если действовать умно. Если не жадничать. Если помнить, что мы охотники, а не герои из сказок.

После этих слов старик медленно поднял посох и указал вглубь леса, туда, где сломанные деревья образовывали своеобразный коридор разрушений.

— Она где-то рядом. И она не знает, что за ней следят. Пока что. Но, если я не ошибаюсь, скоро она это поймёт…

Идущие за ним охотники тут же молча перестроились. Волнение, страх, и жадность сплелись в их сердцах в