Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

тугой узел. А древний лес принял их решение и продолжил молчать. След тянулся вглубь леса, как шрам, который сама земля не успела зализать. Охотники двигались медленно, почти беззвучно, хотя скрывать шаги там, где почва была смята в каменную кашу, было делом скорее привычки, чем необходимости. Каждые несколько десятков шагов старик поднимал руку, заставляя всех замирать, и внимательно осматривал окружение, будто лес мог в любой момент выдать им тайный знак — предупреждение или приговор.

Здесь всё было не так, как в обычных охотничьих угодьях. Вековые деревья стояли с перекошенными стволами, словно кто-то схватил их и попытался вырвать из земли, но передумал. Камни были вдавлены в почву, треснуты, а иногда и вовсе превращены в крошево. Там, где горная обезьяна проходила не спеша, лес страдал молча. Там, где она ускорялась — земля не выдерживала.

— Не к логову… — Глухо пробормотал Сун Цзяньшоу, присев и коснувшись края глубокой борозды. — Она не возвращалась сюда надолго. Это путь… патруля.

Он выпрямился и посмотрел на крону деревьев.

— Видите? Ветки сломаны не снизу, а сверху. Она шла на выпрямленных ногах. Спокойно. Осматривая территорию.

От этих слов у нескольких молодых охотников по спинам пробежал холодок. Если зверь не скрывался, не спешил, не был ранен — значит, он чувствовал себя хозяином.

Они шли дальше, всё глубже погружаясь в старый лес, где свет становился вязким, тёмно-зелёным, словно проходил через толщу воды. Воздух был тяжёлым, пропитанным слабым, едва уловимым давлением — признаком того, что где-то неподалёку уже накапливалась мощная духовная сила.

— Чувствуете? — Тихо спросил старик, не оборачиваясь. Некоторые из охотников коротко кивнули. Те, кто имел хоть зачатки духовного восприятия, ощущали это как тупую тяжесть в груди, словно на плечи медленно опускался невидимый камень.

— Это не её логово, — продолжил он. — Слишком открыто. Слишком… ровно. Логово такой твари будет защищено. Природой, духами, а может — и другими зверями.

Он остановился у места, где несколько деревьев образовывали естественный полукруг, а земля внутри была утрамбована до состояния почти каменной площадки.

— Вот здесь, — сказал он. — Она останавливается.

Охотники внимательно осмотрелись. Ни костей. Ни следов крови. Ни остатков добычи.

— Это место отдыха, — пояснил Сун Цзяньшоу. — Или наблюдения. Она приходит сюда, садится… — он показал на вдавленный участок, — и слушает лес.

Молодой охотник нервно облизнул губы.

— Старейшина… а если она не одна?

Старик не сразу ответил.

— Тогда нам повезло, что мы ещё живы, — наконец произнёс он. — Горные обезьяны редко живут стаями, как волки. Но… — он поднял палец, — у старых особей бывают потомки. Молодые. Меньшие. Размером всего лишь с коня… или даже… с дом…

«Всего лишь» прозвучало особенно мрачно.

— Такие твари, — продолжил он, — часто держатся по краям территории. Они не вмешаются, пока старшая не подаст знак. Но если мы ошибёмся… если подойдём слишком близко к логову…

Он медленно обвёл взглядом группу.

— Простые охотники туда не дойдут. Ни живыми, ни мёртвыми. Даже мастер Дао Цзы подумает трижды, прежде чем сунуться в логово зверя, прожившего сотни, а то может быть и тысячи лет.

Сун Цзяньшоу опустил посох.

— Нам нужно не логово. Нам нужно место встречи. Там, где она охотится. Там, где она уязвима не силой, а привычкой.

Он указал дальше, в сторону более густых зарослей, где лес начинал подниматься вверх, переходя в каменистые склоны.

— Вперёд. И смотрите не только под ноги. Такие твари редко ходят одни.

Лес снова сомкнулся за их спинами, а где-то далеко что-то тяжёлое и древнее медленно перевернулось во сне.

…………

Лес внезапно расступился. Деревья отступили, словно не решаясь подойти ближе, и перед охотниками открылось небольшое озеро — широкое, тяжёлое, почти неподвижное. Его вода была тёмной, с зеленоватым отливом, и лишь у самого берега лениво расходились круги, будто кто-то совсем недавно потревожил гладь.

Сун Цзяньшоу поднял руку, резко останавливая группу. Все замерли. На противоположном берегу, наполовину выйдя из воды, стоял… настоящий гигант… Это была та самая горная обезьяна. Она была чудовищно огромной — не просто большой, а давящей самим своим присутствием. Высотой в пять десятков локтей, она напоминала не зверя, а ходячий утёс. Её грудь, плечи, спина и массивные руки были покрыты костяными наростами, сросшимися в пластины, похожие на грубо обработанный камень. Эти образования перекрывали друг друга, образуя естественную броню, словно сама земля решила вылепить из плоти своего защитника.

Каждое её движение сопровождалось глухим, низким скрежетом, так как костяные пластины тёрлись друг о друга. Когда она наклонилась, зачерпнув воду огромной ладонью, по поверхности озера прошла волна, докатившаяся до берега охотников.

— … Она здесь… — Едва слышно выдохнул кто-то.

Но в этот раз старик не ответил. Его взгляд был прикован к существу.

— Водопой… — Прошептал он наконец. — Я же говорил. Старые звери не любят уходить далеко от воды.

Вокруг гиганта, на камнях, у корней деревьев, в тени прибрежных валунов, лежали кости. Старые. Обглоданные. Некоторые — слишком крупные, чтобы принадлежать обычным животным. Теперь даже отсюда было видно, что это место давно стало территорией смерти. И, буквально на миг, в сердцах охотников вспыхнула осторожная радость. Они нашли её. Нашли нужное им место. Нашли шанс. И именно в этот момент лес решил напомнить им, насколько они чужие. ХРУСТ. Этот звук был тихим. Почти незаметным. Который издала всего лишь сухая ветка, переломившаяся под подошвой. Но в этом месте — его хватило.

Сун Цзяньшоу резко обернулся, но было уже поздно. Практически сразу, со всех сторон, раздались низкие, гортанные звуки. И это был не рёв… А… Перекличка… А потом из зарослей, из-за камней, и даже с деревьев начали появляться фигуры. Это были обезьяны. Меньше, чем тот самый гигант, что стоял у озера. Всего на пару локтей выше человека. Но в их телах не было ничего «всего лишь». Их мускулистые руки заканчивались длинными когтями, загнутыми, как серпы. Из приоткрытых пастей выглядывали клыки, жёлтые, толстые, явно предназначенные не для разгрызания плодов. Глаза — маленькие, тёмные, внимательные — быстро оценивали добычу.

— Стая… — прошипел старик.

Одна. Две. Пять. Десять. Их было много. Они не кидались сразу. Сначала они окружали. Медленно, уверенно, как существа, которые прекрасно знают, что спешка — это признак потенциальной слабости.

В этот момент гигант у озера поднял голову. Вода стекала с его костяной груди, капая тяжёлыми