Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

него лежала туша убитой им молодой обезьяны. Перекинутая через плечо так небрежно, будто это был не духовный зверь, хоть и молодой, а обычная добыча охотника, вроде зайца или молодой косули. В другой руке он держал свой посох — тот самый, тёмный, тяжёлый, словно пропитанный чуждой силой. И… Несмотря на весь этот вес, который сейчас нёс, он действительно… даже не запыхался.

Когда они наконец добрались до цели, куда так рвался этот странный и молчаливый паренёк, старики поняли, что место это… не случайное. Между двух массивных скальных выступов тёмным зевом открылся вход в пещеру. Камень вокруг был странно гладким, будто его не столько выветривали ветры, сколько стачивали изнутри. Вглубь уходил узкий, но уверенный проход, скрытый тенью. Оттуда тянуло прохладой и чем-то ещё — сухим, спокойным, лишённым запахов леса.

Парень спокойно остановился у входа, аккуратно сбросил тушу обезьяны на землю, поставил посох рядом и только тогда повернулся к ним лицом. И только тут старики смогли рассмотреть его по-настоящему. Лицо — ещё совсем юное. Чистое, без шрамов. Черты мягкие, почти детские. Волосы растрёпаны, но не грязные. Глаза… странные. Слишком светлые, напоминающие прозрачный лёд на солнце. И в них не было привычной для молодых горячки, ни страха, ни восторга. Только спокойствие. И что-то ещё — будто он привык… быть один…

— Мальчик… — хрипло начал Сун Цзяньшоу, опускаясь на камень у входа в пещеру. — Кто ты такой?

Хэ Лянь сглотнул и добавил, глядя на парня с плохо скрываемым напряжением:

— Ты… понимаешь, кого ты убил? Это был духовный зверь. Не самый сильный, но… — он покачал головой. — Обычный человек так не может.

Парень посмотрел на них спокойно. Потом — на обезьяну. Потом снова на стариков. И, словно приняв какое-то решение, коротко пожал плечами. Этот жест был удивительно… обычным. Почти детским.

— Ну… — сказал он.

Голос оказался тоже достаточно молодым, звонким, ещё не сломавшимся до конца. Без высокомерия. Без бахвальства. Без тени самодовольства.

— А как иначе? — он чуть наклонил голову. — Вы же были в беде.

После этих странных слов Сун Цзяньшоу и Хэ Лянь переглянулись.

— Ты спас нас. — Медленно сказал Хэ Лянь. — Рисковал собой. Почему?

Парень снова пожал плечами. На этот раз — с лёгкой, почти смущённой улыбкой.

— Меня так учили. — просто ответил он. — Воспитанный человек не проходит мимо, когда кого-то собираются съесть.

Он сказал это так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Как о том, что нужно помыть руки перед едой или помочь старому подняться. И в этот момент Сун Цзяньшоу почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Потому что за этой простотой… пряталось нечто куда более опасное, чем ярость обезьян.

— Как тебя зовут? — Тихо спросил он.

Парень задумался на мгновение. Совсем чуть-чуть.

— Ма… Мин-сок. — Слегка споткнувшись, ответил он. И слова паренька прозвучали слишком просто. И именно поэтому ещё больше… насторожили. Ведь Сун Цзяньшоу и Хэ Лянь не были теми, кто дожил до седых волос, доверяя первым впечатлениям. Они видели культиваторов, которые улыбались, прежде чем вырезать целые деревни. Видели мальчишек, за спиной которых стояли секты, способные стереть род с лица земли. И потому теперь, когда перед ними стоял юнец, убивший духовного зверя одним ударом, но при этом говоривший так, словно только что помог донести воду, они не могли не заподозрить неладное.

— Мин-сок… — медленно повторил Сун Цзяньшоу, будто пробуя имя на вкус. — А до этого? До леса? Ты помнишь, где был?

В ответ на этот вопрос, парень коротко нахмурился. И это было не наигранное выражение. Его лоб собрался в складки, взгляд ушёл куда-то внутрь себя, словно он действительно пытался нащупать какие-то воспоминания, а не утаить их.

— Не очень… — честно сказал он. — Я помню боль. И бег. Много бега. Лес… другой. Не такой старый. И людей.

— Каких людей? — сразу же спросил слегка напрягшийся Хэ Лянь.

Мин-сок немного помолчал, словно что-то ещё вспоминая. Затем его пальцы непроизвольно сжались.

— Они… — он замялся, будто подбирая слова. — Они были в одинаковых одеждах. С символами. Я тогда ещё подумал, что это важно… но не понял, почему.

— Символы? — старики быстро переглянулись. — Какие?

Парень закрыл глаза, и его дыхание стало чуть глубже.

— Что-то вроде… — он провёл пальцем в воздухе, рисуя неровный знак. — Клинок. И над ним — круг. Или солнце. Я не уверен.

Хэ Лянь резко втянул воздух сквозь зубы. А Сун Цзяньшоу медленно выпрямился, несмотря на усталость.

— Семья Ли из княжества Лян… — глухо сказал он.

— Ты уверен? — спросил Хэ Лянь, хотя по его тону было ясно, он и сам уже знал ответ.

— Слишком хорошо знакомый знак. — Коротко буркнул старик. — Клинок, рассекающий солнце. Они любят такие образы. Говорят, что несут «очищение».

Мин-сок открыл глаза.

— Да, — кивнул он. — Они говорили… что я… «не должен существовать». Что во мне «искажение». Что если меня не убить сейчас, потом будет хуже.

Слова прозвучали ровно. Без истерики. Но от этого становилось только холоднее.

— Они пытались тебя убить? — тихо уточнил Хэ Лянь.

— Да. — просто ответил Мин-сок. — Несколько раз. Потом… получилось…

Он на мгновение коснулся груди — туда, где под одеждой угадывался старый, уже затянувшийся шрам.

— Я был ранен. Сильно. Думал, что умру. Потом… холод. И темнота. А дальше — ущелье.

Сун Цзяньшоу закрыл глаза. Теперь многое сходилось. Слишком многое.

— Семья Ли уже несколько лет бесчинствует в соседней провинции, — медленно произнёс он, словно сам себе. — Формально — они под покровительством одной из малых сект. На деле — делают что хотят. Вычищают «неугодных»… отбирают земли… охотятся на одиночек, которых некому защитить…

— Особенно на тех, кто не принадлежит ни к одной школе. — Тут же хмуро добавил Хэ Лянь. — Или на тех, чья сила… нестандартна.

Мин-сок слушал внимательно. Не перебивал. Только взгляд стал чуть более сосредоточенным.

— Я не помню, кто я… — сказал он после короткой паузы. — Не помню, откуда. Даже имя… — он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Оно будто приснилось. Когда вы спросили, первое, что всплыло в голове. Мин-сок… или… Максим… Словно две стороны одной медали… но второе… Звучит немного… чуждо…

Старики