Академия - Кир Злой

Салвер пожал плечами и коснулся контакта.

Вспышка!

Трубка в его руках не просто засветилась. Она загорелась. Насыщенным, густым синим светом, который резал глаза своей неестественной чистотой.

— Бездна… — наставник отдернул руку, и свет погас. — Это не огонь. И не магический шар. Это похоже на… застывшую молнию.

— Представь, как это будет выглядеть ночью на фоне темной улицы, — я довольно улыбнулся.

— Это будет выглядеть как вызов богам, — пробормотал он. — Или как маяк для всех мотыльков города.

— Именно этого мы и добиваемся.

В торговом зале тем временем кипела другая работа.

Лисса, засучив рукава своего простого платья, командовала расстановкой товара.

— Нет, эти фляги поставьте на уровень глаз! — командовала она наемным рабочим. — Человек не должен нагибаться. Он должен протянуть руку и взять.

Я подошел к одному из стеллажей. Это была революция. Вместо темных сундуков и пыльных прилавков, где продавец достает товар как великую ценность, у нас были открытые полки.

Я взял в руки коробку с браслетом «Милосердие». Плотный картон, тиснение серебром. Внутри лежала бархатная подушечка и, самое главное, вчетверо сложенный листок.

— Инструкция, — я развернул бумагу.

Текста было мало. В основном картинки. Вот человек морщится от боли. Вот он надевает браслет. Вот он улыбается. Просто, понятно даже неграмотному крестьянину.

— Гарантийный талон вложили? — спросил я подошедшую Лиссу.

— В каждую коробку, — кивнула она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Один год бесплатного ремонта. Арден, ты уверен, что мы не разоримся на этом? Если они начнут ломаться…

— Не начнут. Салвер делает на совесть. А гарантия — это слово, которое продает лучше любой магии. Оно означает «мы уверены в своем товаре».

Лисса закончила с полками и направилась к своей двери — в пристройку, где теперь красовалась вывеска «Сыскное Бюро ЛисАр».

Вечер опустился на город, и над улицами разлилась спокойная тишина.

Мы сидели на крыльце, глядя на пустую площадь. Завтра здесь будет давка.

Над нашими головами были закреплены неоновые трубки вывески. Внутри лавки, за большими стеклами, ждали своих хозяев сотни браслетов, фляг и огнетушителей. В специальных ящиках, скрытые от глаз, ждали своего часа баллоны с усыпляющим газом.

Мы были готовы.

— Страшно? — спросил Салвер.

— Нет, — я посмотрел на звезды над шпилями Академии, видневшимися вдалеке. — Завтра мы перевернем этот город.

* * *

Утром я выглянул в щель между плотными занавесями, закрывавшими наши огромные стеклянные витрины.

Площадь перед нашей лавкой напоминала растревоженное море. Люди начали собираться еще с рассвета, привлеченные слухами и тысячами листовок, которые мы щедро раздавали последние два дня по всему городу.

— Народу тьма, — пробормотал Салвер, нервно пересчитывая мелочь в кассе. — Арден, если они навалятся на двери все сразу, то она может не выдержать.

— Не волнуйся, стража все держит под контролем.

Я кивнул на людей в форменных накидках городской стражи. Мы заплатили в казну круглую сумму, и теперь сержант с алебардой хмуро орал на толпу, заставляя людей выстроиться в организованную очередь, оставляя проход свободным.

Я перевел взгляд под прилавок. Там, неприметная для посторонних глаз, находилась большая красная кнопка. Если начнется погром, я или Салвер ударим по ней, и торговый зал мгновенно накроет облако сонной пыльцы.

— Пора, — я поправил манжеты рубашки. — Салвер, давай!

Наставник потянул за толстые шнуры. Тяжелая ткань, закрывавшая фасад, рухнула вниз.

Толпа ахнула. Единый выдох сотни людей прокатился по площади.

Перед ними открылись не привычные глухие стены с маленькими окошками, а сияющие, огромные витрины от пола до потолка. За прозрачным, как слеза, стеклом на бархатных подставках блестела медь, переливались кристаллы и матово светились корпуса наших изделий.

— Стекло! — крикнул кто-то. — Смотри, какое огромное!

— Да не может быть, оно же стоит целое состояние…

Люди подались вперед, пытаясь рассмотреть то, что было внутри, но стража сдержала напор.

— Лисса, ты готова? — я обернулся к девушке.

Она стояла у своего «уголка», держа в руках свой фотоаппарат.

— Кристалл заряжен, линзу я протерла, — она улыбнулась, хотя пальцы слегка сжимали корпус сильнее обычного. — Иди. Твой выход.

Я вышел на высокое каменное крыльцо.

Гул толпы начал стихать. Сотни глаз уставились на меня. Купцы, ремесленники, наемники, ищущие полезное снаряжение, и простые зеваки.

— Многие из вас слышали, что магия — это удел избранных! — громко произнес я. Акустика площади позволяла обходиться без усиления голоса. — Что артефакты должны стоить как хороший дом. Что они капризные и использовать их могут только маги.

Я сделал паузу.

— Мы здесь, чтобы доказать обратное.

По толпе пробежал шепоток.

— Магия — всего лишь инструмент! — я поднял руку. — Такой же, как молоток или плуг. Она должна помогать жить, а не разорять вас.

Я указал рукой на витрину слева.

— Вы уже видели наши огнетушители и сигнализации в торговом доме Вэстмаров. Это надежные вещи, которые спасли не одну лавку. Мы продолжим их продавать. Но сегодня мы представляем вам их новые версии!

Я взял с полки красный металлический баллон.

— Наша новая усовершенствованная версия огнетушителя. Корпус из стали — он не разобьется случайно, и его можно перезаряжать. Но главное, что он срабатывает сам. Вы вешаете его на стену под потолок и идете спать. Если ночью упадет свеча или из печи вылетит искра — кристалл сам почувствует жар и сработает автоматически.

Толпа одобрительно загудела. Идея защиты, которая работает, пока ты спишь, понравилась многим.

— То же касается и защиты от воров, — я перешел к соседнему стенду и положил руку на массивный деревянный корпус новой модели, в центре которой поблескивала линза.

— Это выбор для тех, кому мало просто напугать вора. Теперь, когда сработает сигнализация, система не просто поднимет шум. Она сделает серию снимков. Вор убежит, но его лицо останется в памяти кристалла. Утром вы просто нажмете кнопку и покажете страже портрет того, кто пытался вас обокрасть. Это дорого, это требует мощных кристаллов, но это гарантия того, что преступник будет найден.

По площади прокатился единый вздох — смесь недоверия и мистического ужаса, который тут же сменился жадным, возбужденным гулом. Для людей, привыкших, что вора ищут по сбитой шапке или по словесным описаниям, мои слова звучали как откровение.

В задних рядах, где терлись личности неприметной наружности, возникло заметное напряжение. Я видел,