Кодекс Магических Зверей 7 - Павел Шимуро

Хольц поставил кружку на стеллаж, полез во внутренний карман куртки и вытащил бронзовый монокль на тонкой цепочке.

— Знаешь, как он работает? — спросил он.

Я качнул головой.

Повертев прибор в пальцах, Хольц протер линзу рукавом, подошел поближе и протянул его мне.

— Поднеси к глазу и посмотри на зайцелопа.

Я взял монокль. Стекло оказалось идеально гладким, а на металлическом ободке виднелась тонкая чеканка, рисунок которой я не смог узнать.

Поднеся прибор к глазу, я навёл его на Люмина. Шкура зайцелопа подёрнулась лёгкой дымкой, и внутри проступило размытое переплетение голубых каналов. Картина напоминала то, что открывалось мне при активации восприятия, но выглядела так, будто я смотрел на неё сквозь запотевшее стекло.

— А теперь на Кроха, — произнёс Хольц.

Я перевёл взгляд и увидел лишь голубые каналы, без намёка на чёрные. Однако в местах их пересечений виднелись едва различимые… пустые точки, как прорехи в ткани.

Я медленно опустил монокль.

Прибор не позволяет разглядеть черную ману, циркулирующую в телах Кроха и Велгара…

— Одна из причин, почему я согласился стать твоим тренером, это… Крох, — тихо произнёс Хольц, глядя на зверя. — Когда я впервые его увидел, то решил, что у мохнатого та же болезнь, что и у Велгара.

Я молчал.

— Поэтому я решил понаблюдать за ним и предупредить тебя, если недуг начнёт прогрессировать, но… По какой-то причине твоему зверю за всё это время не стало хуже… Наоборот, он стал лишь сильнее.

Крох будто понял, что Хольц говорил о нём, и посмотрел на меня.

— Как болезнь развивалась у Велгара? — спросил я.

— Из магических каналов начала пропадать мана, — тренер помолчал, собираясь с мыслями. — Я не сразу это заметил… Просто в какой-то момент решил взглянуть на него сквозь монокль и увидел, что одна из ветвей потухла. Дальше всё пошло по нарастающей, — он покачал головой. — В конечном итоге мана полностью исчезла, и Велгар обезумел. А я так и не понял, почему это произошло и как это остановить…

Я заметил, как его рука слегка дрогнула.

— Ты ведь не пошутил, что Велгара можно спасти? — спросил Хольц, глядя в мои глаза.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Не обещаю, что это будет быстро. Возможно, мне потребуются годы, но… Я точно спасу его.

Хольц медленно кивнул и протянул руку. Как только я поднялся и пожал её, он обхватил наше рукопожатие второй ладонью и сдавил так крепко, что я почувствовал мелкую дрожь его пальцев.

— Эйден, — тихо произнёс он. — Что бы ни случилось, ты всегда и во всём можешь на меня рассчитывать.

— Знаю, — отозвался я.

Хольц отпустил мою руку, отступил и неловко кашлянул, будто смутившись от внезапной откровенности. Грим тихо всхрапнул, дёрнул лапой во сне и перевернулся на другой бок.

— Ладно, — буркнул он. — Иди уже. У тебя, поди, дел невпроворот.

Я хмыкнул, вернул ему монокль, позвал зверей и направился к выходу.

Крох поднялся и двинулся за мной, держась почти вплотную. Люмин взглянул на дремлющего клыкача и тоже поскакал следом.

Открыв дверь, я обернулся. Хольц стоял у стеллажа, прислонившись плечом, и смотрел на каменную плиту, скрывавшую лестницу в подвал.

— До встречи, — буркнул он, не поворачиваясь.

— До встречи.

Пройдя по коридору, я вышел на улицу и на несколько секунд замер на ступеньке, привыкая к яркому свету.

Солнце стояло уже высоко. Неподалёку рубили дрова, в конце улицы хозяйка отчитывала нашкодившего мурлыка, а через пару домов какой-то мужчина пытался перекричать торговку. Жизнь шла своим чередом, и от этого бесхитростного шума на душе немного отлегло.

Я выдохнул и потёр переносицу.

Люмин недоумённо посмотрел на меня, словно говоря: «Хозяин, мы стоим здесь уже целую вечность, пойдём уже куда-нибудь».

— Пойдём, ушастый, —я улыбнулся.

Мы двинулись вперёд, но стоило свернуть за угол, как я застыл, вспомнив о сегодняшних планах на эфирное масло. Вот только для сбора дистиллята не помешала бы специальная тара, позволяющая с легкостью отделить масло от цветочной воды. К счастью, я как раз в ремесленном квартале, и подобной посуды здесь хоть отбавляй. Грех не поискать.

— Сделаем небольшой крюк, мохнатые, — сказал я зверям.

Свернув в боковую улочку, я побрёл вдоль мастерских, заглядывая в распахнутые двери. Сначала миновал лавку латальщика, который штопал прожженный кожаный наплечник и одновременно бранил подмастерье за криво нарезанные ремешки.

Затем прошел мимо гончарного прилавка, где пожилой мастер сосредоточенно крутил круг, не обращая внимания на белковидных зверьков, скачущих по выставленным горшкам.

Чуть дальше я наконец заметил выложенный войлоком стол, на котором поблескивали колбы, мерные сосуды, а также пузатые бутылочки разных форм и оттенков.

Подойдя поближе, я заглянул в лавку. В глубине, у небольшого горна, сидел сухопарый мужчина с длинными жилистыми руками и красным от жара лицом. Обкатав железный прут с раскаленный комком стекла, он плавно дунул в трубку, и тот медленно раздулся, превратившись в прозрачный пузырь.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

Стеклодув скосил на меня взгляд, не прерывая работу.

— Добрый день, — хрипло отозвался он. — Осматривайтесь, только аккуратно, пожалуйста, все сосуды очень хрупкие. Если возникнут вопросы, я к вашим услугам.

Я кивнул и принялся изучать товар на столе.

Взгляд цеплялся то за высокую колбу с узким горлом, то за приземистый мерник с делениями, нацарапанными на стекле. Перебрав несколько склянок, я наконец нашёл сосуд грушевидной формы с длинным носиком, который располагался внизу, изгибаясь вверх. Я сразу понял задумку. Цветочную воду можно будет вылить через носик, не потревожив масляной слой, собравшийся наверху. То, что нужно.

— Хороший выбор, — заметил стеклодув, отложив трубку. — Аптекари такие часто берут.

— Сколько стоит? — поинтересовался я.

— Десять медных.

— Беру. А сколько за этот мерный стакан? — спросил я, указав ладонью.

— Пять медных.

— Беру оба, — кивнул я, отсчитав монеты и положив их на войлок. — И заверните, пожалуйста.

Люмин тем временем привстал на задние лапы и взглянул на поблёскивающую круглую зелёную бутыль. Через нить тут же прилетел образ: зайцелоп любуется собственным отражением в стекле, забавно вытянув уши в разные стороны.

— Не балуйся, — предупредил я. — Если разобьёшь что-нибудь, денег на морковку не останется.

Зайцелоп опустился на четыре лапы и сделал вид, что разглядывал небо.

Стеклодув с усмешкой сгрёб