Простушка для мажора - Рина Фиори

– Это назначение? – киваю на листок в руках парня.

– А? – непонимающе хмурит брови, но мне больше кажется, что просто делает вид. – Да… – сворачивает бумажку и убирает в задний карман джинсов.

– Подожди, отдай мне, если для папы что-то купить нужно, я сбегаю в аптеку… – машу рукой в сторону аптечного пункта за окном.

– Твой отец останется под наблюдение врачей на несколько дней, – говорит, игнорируя мои попытки забрать рецепт, – не волнуйся, я договорился, за ним присмотрят.

– Подожди, а к нему можно?

– Конечно, но потом – домой, для родственников тут условий пребывания нет, да и не требуется твоему отцу какой-то серьёзный уход… – Рома даже не успевает договорить, потому что я уже мчусь на пост медсестры, узнаю номер палаты, и торопливо натянув на ноги бахилы, бегу к лифту.

Градский следует за мной тенью, больше ничего не говорит, только смотрит исподлобья на моё лицо.

– Что? – не выдерживаю его пристального взгляда.

– Ничего. Пока ничего, но потом ты мне расскажешь, что у вас с мачехой произошло, и почему она тебя ударила.

– Рома! – я вспыхиваю мгновенно. – Тебе не кажется, что это не твоё дело? – выкрикиваю на эмоциях.

Да, я благодарна парню за помощь и поддержку, но это не даёт ему права вторгаться в моё личное пространство.

– Окей, как пожелаешь, – быстро даёт заднюю, и это удивляет.

Скорее всего, Градский просто делает вид, что отступил, а потом при первой же возможности опять станет лезть ко мне с расспросами. Насколько я успела узнать парня за эти дни, отступать не в его духе.

Когда мы выходим из лифта, у меня начинает звонить телефон.

Это мачеха. Волнуется, наверное. Как бы ни было, а она от отца двоих детей родила, значит, есть между ними какие-то чувства.

Отвечаю коротко на вопросы Оксаны, находясь всё время под пристальным взглядом Ромы.

– Есения, – произносит женщина звенящим голосом, – нам нужно кое-что прояснить… я про то, что случилось сегодня…

– Может быть, потом? Дома… – предлагаю, сразу сообразив, к чему мачеха клонит.

Не хочу при Градском отношения с Оксаной выяснять.

– Нет! – отрезает категорично.

Ну, понятно. При личном разговоре придётся в глаза мне смотреть, а это видимо, ей не под силу.

– В общем, я готова простить твою выходку… – говорит женщина, а у меня челюсть едва не падает на пол.

Мы с Ромой стоим посреди холла, и мне как можно скорее хочется папу увидеть, а не с мачехой разговоры разговаривать.

– Только ты тоже забудь о… – она опять не может подобрать слова, тем более, ни о каком «извини» и речи не идёт, хотя, если быть объективной, для Оксаны попытка начать этот разговор уже сродни извинениям.

Всё-таки отхожу немного в сторонку, чтобы Рома не мог меня слышать и, наконец, говорю то, что считаю нужным. Озвучиваю свои условия, пусть они и могут показаться чересчур дерзкими с моей стороны.

Чувствую себя такой гадкой в этот момент, хотя, по сути, не делаю ничего плохого. Я даже не прошу о том, чтобы вернуться на очное отделение в универ, просто теперь Оксана тоже будет работать, а не сидеть по полдня перед телевизором.

Не уверена, что мачехи хватит надолго, но сейчас она на мои условия соглашается. И это просто отлично, я чувствую себя так, будто выиграла в этой битве.

У отца провожу несколько часов, ему действительно гораздо лучше, и что более странно, папу не собирались оставлять в отделении.

Но что-то мне подсказывает, что именно благодаря Градскому врачи изменили своё решение.

И я парню за его заботу очень благодарна.

Глава 15

– Так, Алисонька, бери Машу за ручку и стойте здесь, я сейчас вернусь, – инструктирую сестрёнку и быстренько смываюсь в свою комнату, чтобы собрать волосы в хвост.

Сегодня я вместе с младшими иду в цирк. Оксана упросила меня, а я решила не отказываться, в конце концов, девчонки мне ведь не чужие, несмотря на вражду с их матерью.

Папу выписали неделю назад. Мы с мачехой и раньше при отце не ссорились, а теперь стараемся ещё сильнее поддерживать иллюзию мира.

Конечно, подругами мы с Оксаной никогда не станем, но хотя бы цапаться перестанем, и то хорошо.

Правда, есть кое-что, а вернее, кое-кто, кто может снова нарушить шаткий, едва устоявшийся мир в нашем доме. И это Агата.

Уверена, если она расскажет мачехе о том, что Рома её бывший парень, а я с ним целовалась, Оксана встанет на сторону дочери.

Но у сводной сестры не работает телефон, и всё это время мачеха созванивается исключительно с Антоном. Причём, неведомым образом так получается, что Агаты не оказывается рядом, поэтому о произошедшем в тот день возле съёмной квартиры Стукиных мачеха пока не знает.

Разумеется, мнение этой женщины меня волнует в последнюю очередь, но ссориться с ней сейчас, когда все силы нужно бросить на помощь отцу, я не хочу.

Собрав себя и девчонок, выхожу из дома.

К воротам как раз подъезжает машина, думаю, это Градский. Хотя, может быть это вообще кто-то другой, но о Градском я в последнее время думаю слишком много.

А недавно Рома вообще во сне ко мне пожаловал. И целовал, целовал, целовал… Точь-в-точь, как тогда, возле квартиры сводных.

Впрочем, последние полторы недели мы с Ромой виделись нечасто. Парень активно помогал по хозяйству, выполнял поручения Оксаны, я же почти всё время была возле отца. Сначала в больнице, а потом и дома.

– Машенька, давай, я посажу тебя в коляску, – приговариваю, подхватывая младшую сестрёнку на ручки.

До Дома Культуры, в котором сегодня будет представление, совсем недалеко, поэтому Алиска вполне сможет дойти.

Девочка кладёт ручонку на боковую перекладину коляски, я же тем временем открываю калитку, и всей процессией мы выходим за двор.

А тут и вправду, тачка Градского…

Парень неплохо так обжился в бабушкиной хате, и даже всерьёз ищет мастеров по косметическому ремонту. Только почему он припарковался здесь, а не двором дальше, непонятно.

– Куда? – спрашивает у меня бесцеремонно.

Не здоровается, сразу приступает к допросу в своей привычной нахальной манере.

– В цирк, – бросаю на ходу, не останавливаясь.

Нет, конечно, я благодарна парню за помощь папе, но времени на поболтать у меня действительно, сейчас нет. Алиса маленькая ещё, и ходит медленно, нам бы не опоздать на представление.

– Так, стоп! – выкрикивает Градский таким тоном, будто лошади остановиться приказывает.

– Извини, Ром, но мы торопимся, – бросаю коротко, замедлив шаг лишь на секунду.

Градский идёт