Часовой: Владыка Севера - Максим Шторм

И лишь одна из бывших жертв Ведьмы смотрела прямо на меня. А в ее глазах была тень прежних воли и отваги. И кажется, она узнала меня. Хотя, с того момента, как мы виделись в последний раз, я и здорово изменился.

Лязгая сочленениями брони, я подошёл к невысокой измождённой фигурке. Пошатываясь, как былинка на ветру, худющая как скелет, с ввалившимися щеками и глубоко запавшими глазами, она, тем не менее, старалась стоять прямо, неверяще глядя на меня. И в ее глазах все больше разгорался огонёк узнавания. Она вся была в синяках, ссадинах, покрытая незаживающими смердяшими язвами, с выпадающими клочьями остатками волос на покрытой коростой голове. Беззубый рот искривился в подобии знакомой мне улыбки.

— Привет, Альрик, — каждое слово давалось ей с трудом, со скрипом наждачной бумаги продираясь сквозь горло.

И словно приветствие забрало у нее последние силы, она начала оседать на землю. Я едва успел подхватить ее своими огромными железными руками и бережно уложить на стоптанную траву. Она, все так же улыбаясь, со всхлипами и тяжело дыша, смотрела на меня.

— Привет, Лада, — все еще с трудом веря в то, что я вижу, прошептал я.

— Я… Я тебя поначалу и не признала… Столько воды утекло… И все так изменилось.

Я торопливо отстегнул стальные перчатки и взял Ладу за похожую на паучью лапку руку. Кожа да кости. От красивого сильного и гибкого тела не осталось ничего. И только воля настоящего Часового все ещё светилась в ее закисших, глубоко провалившихся в череп больных глазах.

— Лада… Как же так вышло⁈ Что произошло?..

Она попыталась широко усмехнуться. Видно было, что каждое слово отбирает у нее остатки сил. Все эти люди шли за Вейрой, влекомые силой и волей страшной ведьмы. И сейчас, освободившись от магических оков, они просто были не состоянии больше сделать ни шага. Даже обычный разговор давался жертвам Ковена с величайшим трудом. И я с трудом разбирал, что Лада говорит. Но я просто обязан был знать, что произошло! Обязан.

— Служба в Седьмой Страже… Вот что, — Лада прикрыла глаза. — На тебе такие чудные доспехи, Альрик… И ты убил саму Вейру… А ведь тогда мы все решили, что ты погиб. И я… И Герман.

— Я выжил. Выбрался из болота и в итоге оказался на Севере. На родине своих предков, в Лютограде, — с огромной болью глядя на измождённую, едва живую девушку, сказал я. — Это слишком долгая история… И теперь я здесь.

Лада, застонав, попыталась пошевелиться. Такая миниатюрная, худенькая и беспомощная… Наверно сейчас она весила килограмм сорок, не больше.

— Мы вылетили на Ведьмин Прокол близ одного из западных форпостов неподалеку от Углежога. Ночью… Штатный отряд, усиленный корабельным чародеем. Обычный рейд. Не самое крупное Пятно… Так нам сказали.

Слабая ручка Лады едва ощутимо сжала мою лапищу. Я молча слушал, не перебивая.

— Все оказалось немного иначе… Совсем иначе… Наш отряд разбили на голову. Пятно оказалось огромным порталом. Мы вдесятером встретились почти с сотней полных сил чудовищ. Волшебник погиб первый. А мы… Отбивались, сдерживая тварей, и ждали подхода помощи… Даже не знаю, пришла ли она!

Лада, хрипя и кашляя, натужно засмеялась тихим полубезумным, вызывающим мурашки по коже смехом. Я успокаивающе накрыл ее ладошку второй рукой.

— Очнулась я уже в плену. Вновь прибывшие монстры оказались достаточно умны, чтобы утащить пленников за границу на осквернённые земли… По пути они растерзали две деревушки и выживших погнали вместе со мной. Страшные существа. Они даже смогли заставить тех из нашего отряда, кто выжил, снять броню. Меня… Меня…

Лада с внезапной ненавистью глубоко задышала.

— Нас выжило четверо. Из десяти… Трое отказались наотрез. И им просто оторвали головы. И сожрали у меня на глазах. А я… Я струсила, Альрик… Я струсила! Но потом много раз пожалела об этом и позавидовала мёртвым… Ты даже не представляешь…

И по грязным, впавшим щекам девушки потекли слёзы. Она зажмурилась, натужно кашляя и суча по земле стертыми в кровь ногами-спичками.

Я же, окаменев, молча переваривал услышанное. Выходит, далеко не все так славно и ладно в великом и могучем Ордене Часовых, где, как всем известно, своих не бросают.

Судя по рассказу Лады, такой сильный и многочисленный отряд нечисти отследить с воздуха, да ещё вдобавок и на нашей территории, не составило бы великого труда. Тем более в одной из центральных областей Империи. Но никто этого не сделал. Или же все происходило настолько спустя рукава и медленно, что твари, сытые и довольные, успели спокойно добраться до Старограда, уведя за собой целую ораву приговорённых к страшной участи пленников…

Ко мне, подсвечивая себе небольшим волшебным шариком-светляком, подошёл Твардовский и, кивнув на впавшую в забытье тяжело дышащую Ладу, негромко спросил:

— Ты знаешь её?

— Знаю, — коротко ответил я. — Моя бывшая однокурсница по Академии Часовых. Воительница Седьмой Стражи.

— Часовой? — неверяще переспросил Михаил, с неверием и жалостью глядя на распростертую на земле девушку. — Твою мать…

Осторожно подняв Ладу на руки, я сказал:

— Мишань, дуй в деревню. Пусть мужики раскрывают ворота. Добавим им малость хлопот… И вызывай «Икар». Подзадержались мы здесь чуток.

Наверно, это всё же была судьба. Особенно учитывая, как все дальше повернулось.

Глава 8

Глава восьмая.

Староста Верхней Пущи оказался мужиком понимающим и сметливым. Без лишних разговоров распорядился обустроить полуживых бывших пленников ведьм со всеми возможными в их деревушке удобствами. Вокруг мало что понимающих, впавших в какое-то кататоническое состояние измождённых людей тут же захлопотала местная знахарка. Невзирая на глубокую ночь, в деревушке никто не спал. Дел предстояло сделать очень много. Одних только могилок выкопать, чтобы достойно похоронить превратившиеся с мумии трупы убитых Вейрой жертв, нужно было с три дюжины. Не меньше.

Разумеется, я не стал осведомлять старосту, что атака Ковена была точно рассчитана исключительно на живца. То есть, не пролетай мы своей дорогой, и ничего бы, по крайней мере, в эту ночь деревне не угрожало. Но зачем кому-то знать, что это была хитроумная ловушка, устроенная с конкретной целью для конкретных людей?

Зато теперь мы с моим доблестным другом-чародеем выглядели в глазах жителей Верхней Пущи чуть ли не явившимися в ночи