Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

— Внимательно слушаю. Докладывай детали, Леночка, — Виктор невозмутимо прикурил новую сигарету.

— Волжский автозавод по-прежнему производит за одну рабочую смену фантастические две тысячи новых машин, — Романова подтолкнула к шефу подробную схему отгрузок. — Но номинальный директор Глушков сейчас полностью деморализован и запуган. Главным конвейером и всеми площадками отгрузки готовой продукции там де-факто полновластно заправляет ОПГ «Волговские».

Елена постучала ручкой по фотографии хмурого мужчины:

— Во главе бандитов стоит весьма амбициозный и жестокий местный авторитет Игорь Седой. Они создали вокруг завода невероятную паутину из восьмисот подставных фирмачей. Горячие, только сошедшие с конвейера машины забираются за липовые, пустые векселя мелких карманных самарских банков. Которые тут же, после сделки, искусственно банкротятся, оставляя завод с долгами.

— А что произошло за последний месяц? Почему террор? — уточнил Крылов, рассматривая схему.

— За последний месяц показательно убиты уже два новых заместителя генерального директора, имевших неосторожность попытаться ввести жесткий электронный учет отгрузки автомобилей, — мрачно вступил в разговор Губанов, знавший криминальную сводку наизусть. — Вся местная милиция, суды и прокуратура куплены братвой с потрохами и сидят на зарплате.

Начбез сжал кулаки:

— Седой на прошлой неделе прямо и недвусмысленно заявил Глушкову: если руководство завода еще раз попытается изменить эту воровскую схему сбыта — сгорит не какой-то там цех. Сгорит заживо сам генеральный директор вместе со всей семьей. И они это сделают, отморозки.

— Классический социальный паразитизм в терминальной стадии, — холодно резюмировал Виктор, медленно выдыхая сизый дым. — Они всерьез думают, что если у них в подчинении есть пятьсот глупых боевиков с автоматами в спортивных костюмах, то гигантский автозавод — это их личная, неотъемлемая вотчина. Ошибаются. Аркадий Валерьевич, что у нас по долгам и финансам ВАЗа на сегодняшний день?

Сидоров привычным жестом поправил съехавшие очки и развернул тяжелый экран ноутбука к боссу:

— Совокупная просроченная задолженность ВАЗа перед энергетиками из «СибЭнерго» и Уральскими металлургическими комбинатами на данный момент составляет более семисот миллиардов рублей. Схема наших действий та же самая, отработана до мелочей. Ровно за сорок восемь часов банк «ТехМаш-Финанс» в тишине выкупит абсолютно все эти долги с дисконтом. Затем мы программно заблокируем клиринговые счета в Самаре. Завод гарантированно встанет без живых денег на следующей неделе.

— Никаких «следующей недели», Аркадий Валерьевич, — резко, как ножом, отрезал Крылов. — Автозавод встанет уже завтра утром.

Виктор подался вперед, властно опершись локтями о стол. В его глазах вспыхнул ледяной, расчетливый азарт.

— Господа, официально объявляю начало полномасштабной операции под кодовым названием «Тольяттинский капкан». Пленных не брать.

Крылов посмотрел на сплоченную команду:

— Елена Станиславовна — немедленно готовишь проект жесткого Постановления Антикризисного комитета. Формулировка: о введении прямого внешнего управления на АвтоВАЗе в связи с угрозой национальной безопасности и полной заморозке всех векселей бандитских фирм-однодневок.

— Пакет документов будет готов к утру в лучшем виде, со всеми печатями, Виктор, — уверенно кивнула Романова, делая пометку в блокноте.

— Сидоров — на тебе тотальная скупка всех долгов ВАЗа и немедленный, безапелляционный арест клиринговых счетов всего Самарского региона. Перекрой им кислород полностью.

— Принято к исполнению. Сделаю, — отозвался банкир.

— Володя, — Виктор перевел тяжелый взгляд на безопасника. — Прямо сейчас свяжись по закрытому каналу с майором Петровичем и генералом Пьянковым. К завтрашнему раннему утру три полнокровных, тяжеловооруженных батальона ВОХР с поддержкой БТРов и новыми портативными тепловизорами Штейна должны наглухо, намертво перекрыть все возможные выезды из Тольятти.

Голос Крылова стал пугающе тихим:

— Перекрыть всю окружную дорогу. Взять под контроль железнодорожные товарные станции и мост через Волгу. Ни один бандитский автовоз с ворованными «девятками» больше не должен покинуть пределы этого города. Мышеловка должна захлопнуться.

— Сделаем в лучшем виде, Виктор Сергеевич, не сомневайтесь, — сурово и многообещающе улыбнулся начбез, привычно поправляя кобуру Стечкина. — Мы зажмем этих обнаглевших братков в такой глухой финансово-силовой титановый мешок, что они взвоют. Сами на коленях приползут к нам просить о безоговорочной сдаче и пощаде.

Виктор Сергеевич Крылов бросил последний взгляд на сверкающий хрустальный циферблат командирских часов. Золотые стрелки на черном фоне показывали ровно двадцать три часа и пятьдесят минут. День подходил к концу.

В тишине салона раздался сочный металлический щелчок закрываемой крышки легендарного «Дюпона». Теплое пламя послушно погасло.

— Время пошло, господа хорошие, — тихо, но чеканно, выделяя каждое слово, произнес Крылов. — Летим в Самару. Настала пора наглядно показать этим зарвавшимся волжским криминальным авторитетам, как с треском и кровью рушится их гнилая картонная империя под тяжелым ударом корпорации «ТехМаш».

Глава 6

За массивными резными перилами просторной террасы двухэтажной правительственной дачи, уютно упрятавшейся среди векового соснового бора на высоком берегу Волги, простиралась грандиозная панорама индустриального гиганта. Там, на противоположном берегу широкой речной излучины, в маревой дымке утренних испарений от нагревающегося асфальта, угадывались бескрайние, циклопические корпуса Волжского автомобильного завода.

Внешне знаменитый «Голубой зуб» — доминирующая над пейзажем пятнадцатиэтажная высотка главного заводоуправления ВАЗа — выглядел незыблемым, монументальным символом мощи советского автопрома. Но в реальности постперестроечных дней колоссальное предприятие представляло собой пульсирующий гнойник. Огромную финансовую рану, из которой криминал Самарской области методично и безжалостно выкачивал последние жизненные соки.

— Вы опять курите натощак, Виктор Сергеевич. Это пагубно сказывается на сосудах, — раздался за спиной бархатный, глубокий и с легкой иронией голос.

Елена Станиславовна Романова выплыла на залитую солнцем террасу подобно венценосной королеве, снисходительно дарующей утреннюю аудиенцию подданным. Ослепительно-белоснежная шелковая блузка, идеально сидящая строгая темно-синяя юбка-карандаш от ведущих миланских кутюрье, классические туфли на изящной тонкой шпильке и неизменная папка из крокодиловой кожи под мышкой.

От вице-президента корпорации по правовым вопросам веяло тонким, будоражащим сочетанием дорогого французского парфюма с нотками жасмина и аурой абсолютной, ледяной юридической неотвратимости.

— Натощак мозг работает острее, Леночка. Голод стимулирует хищные инстинкты, — Виктор чуть заметно улыбнулся кончиками губ, неторопливо выдыхая сизую струю дыма в напоенный хвоей утренний сосновый воздух. — К тому же, судя по характерным аппетитным звукам и запахам, доносящимся с нижней кухни, наш любезный и неутомимый Николай Петрович уже вовсю готовит завтрак, способный одним своим видом заблокировать холестерином артерии небольшого нефтеналивного танкера.

— Николай Петрович сегодня определенно превзошел сам себя, — с легким вздохом согласилась Елена.

Юристка грациозно присела за ажурный плетеный столик, щелкнула замками папки и извлекла на свет свежие, еще пахнущие типографской