Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

нагло выкатили три черных тонированных «Мерседеса» в сто сороковом кузове. Замыкал эту угрожающую кавалькаду хищный джип «Гранд Чероки», чьи широкие шины с хрустом перемалывали гравий.

Машины замерли вразнобой, перекрывая пути отхода. Бронированные двери с характерным стуком распахнулись. На свежий сосновый воздух, разминая затекшие шеи и плечи, высыпала вся верхушка тольяттинского криминального синдиката.

Возглавлял незваную делегацию Игорь Седой — непререкаемый теневой хозяин автомобильной столицы.

На авторитете был неизменный, ставший визитной карточкой длинный плащ из черной кожи. Полы одежды были расстегнуты, и на широкой груди, поверх шелковой рубашки, на золотой цепи в палец толщиной вызывающе поблескивал тяжелый православный крест. Кусок драгоценного металла весил никак не меньше полукилограмма и служил скорее символом статуса, чем знаком веры.

За спиной вожака, хмуро и настороженно озираясь, шагали его самые преданные бригадиры.

Справа двигался Хрящ — квадратный, лишенный шеи амбал с перебитым в драках носом. Он лично курировал все заводские площадки отгрузки готовой продукции, решая проблемы с помощью железной арматуры.

Слева скользил Тайпан — сухопарый, нервный тип с бегающими глазами. Мозговой центр группировки, отвечавший за отмывание денег и коррупционные связи с купленными самарскими банками. Бригадиры шли напряженно, постоянно оглаживая под полами пиджаков рукояти спрятанных стволов.

Седой вышагивал по дорожке вальяжно, вразвалочку, широко расставляя ноги в дорогих туфлях. Всем своим видом криминальный лидер напоказ демонстрировал пренебрежение к окружающей обстановке.

Авторитет был непоколебимо убежден в собственной правоте и силе. В его жестоком мире тот коммерсант, который звал серьезных людей на «стрелку» после внезапной остановки заводского конвейера, всегда находился в позиции слабой стороны. Такой человек априори был готов каяться, извиняться и платить огромную дань за возобновление работы. Иного расклада братки просто не допускали.

— Слышь, Хрящ, зацени картину, — процедил лидер сквозь зубы, сплевывая на газон и тяжело поднимаясь по деревянным ступеням на уровень террасы. — Смотри, как эти залетные сибиряки тут сладко устроились. Речка течет, сосенки шумят, тишина благостная. Баре, мать их.

Седой презрительно скривил губы:

— Думают, раз в столице связи наработали да лимузины бронированные пригнали, так волжская земля под них сама послушно ляжет. Размечтались, фраера. Сейчас мы этим мамкиным коммерсантам быстро, на пальцах объясним, сколько конкретно стоит каждый час простоя наших груженых автовозов у ворот. До копеечки посчитаем. Выставлю счет — по миру пойдут.

Бригадиры за спиной лидера понимающе оскалились, предвкушая легкую добычу и скорую расправу над выскочками.

Однако, поднявшись на террасу, вооруженные до зубов бандиты столкнулись с картиной, которая совершенно не вписывалась в их шаблоны. Здесь не было ничего похожего на нервные, потные переговоры перепуганных насмерть заводских директоров, к которым они привыкли за последние годы.

За круглым столом из массива беленого дуба в расслабленных позах восседало высшее руководство сибирской корпорации. Люди вели себя так, словно приехали на загородный пикник, а не на встречу с самыми опасными убийцами региона.

Неугомонный Николай Петрович Шевцов, накинув белоснежный поварской фартук поверх строгой сорочки, с видимым удовольствием сервировал поздний ужин.

На кованом подносе из черненного серебра царственно высилась гигантская стерлядь, искусно запеченная с ароматными волжскими травами и лимоном. По соседству, в хрустальной вазочке, переливаясь в лучах заката, поблескивала отборная каспийская икра. А чуть в стороне заманчиво потела пузатая графиночка с настоянным на целебных корнях алтайским бальзамом.

От стола исходили такие фантастические запахи, что у незваных гостей невольно свело желудки.

— Ба, какие люди в Голливуде! О, братишки приперлись, легки на помине! — невероятно озорно запел Шевцов. Снабженец даже не повернул головы в сторону головорезов, продолжая колдовать над нарезкой лимона. — Виктор Сергеевич, а у нас как раз стерлядочка подоспела! Только-только из горячей печи вытащили, сок так и течет!

Николай Петрович наконец поднял глаза на бандитов и издевательски прищурился:

— Не желают ли господа уважаемые авторитеты слегка подкрепиться с дороги перед грядущим тяжелым уголовным процессом? А то путь вам предстоит неблизкий, на казенных харчах быстро похудеете!

Елена Станиславовна Романова, комфортно устроившаяся в плетеном кресле с бокалом коллекционного сухого вина, тонко улыбнулась. Юристка грациозным, отточенным движением поправила накинутую на плечи меховую горжетку.

В ее ухоженных руках надежно покоилась папка из крокодиловой кожи. Девушка смотрела на вооруженных мужчин снизу вверх, но из-под длинных ресниц веяло такой ледяной юридической опасностью и презрением, что Тайпану стало неуютно.

Седой резко остановился в трех шагах от накрытого стола. Демонстративно засунул руки в карманы кожаного плаща, показывая, что не собирается здороваться. Его верные бригадиры мгновенно рассредоточились веером, беря хозяев в полукольцо. Они рефлекторно легли ладонями на полы пиджаков, готовясь в любую долю секунды выхватить оружие.

— Ты, старче, зубы-то свои здесь не скаль. Смотри, как бы не выбили вместе с челюстью, — угрожающе процедил Седой, буравя тяжелым взглядом веселящегося Шевцова.

Затем криминальный лидер медленно, словно наводя орудие, перевел взгляд на стоящего у перил Крылова. Оценивающе смерил его с ног до головы.

— Ты Крылов, что ли, будешь? Тот самый распиаренный президент сибирский? Чего спрятался?

Виктор Сергеевич неторопливо, с аристократическим достоинством выбил пепел сигареты в пепельницу. Глава корпорации даже не подумал подняться, продолжая смотреть на Волгу.

— Для вас, гражданин, я исключительно Виктор Сергеевич. И никак иначе, — абсолютно спокойно, не повышая тона, ответил руководитель.

Но в его ровном голосе внезапно звякнул такой страшный металл, что Тайпан за спиной вожака невольно вздрогнул.

— А вы, надо полагать, и есть тот самый зарвавшийся гражданин Седой? Человек, который в силу скудоумия повадился путать государственную, стратегическую собственность со своим безразмерным карманом?

Лицо авторитета пошло красными пятнами гнева. Седой по-волчьи оскалился, обнажив золотые коронки. В его маленьких глазах вспыхнул злой азарт уличного хищника, почуявшего сопротивление.

— Ты мне тут свои заумные термины не шлей, коммерсант недоделанный! — рявкнул бандит, делая выпад вперед. — Мы сюда к тебе не за скучными лекциями приехали и не рыбку жрать! Ты какого хрена нам сегодня утром весь главный конвейер на заводе обесточил⁈ По какому праву наши груженые автовозы на КПП вохрой заблокировал⁈

Седой брызгал слюной, теряя самообладание:

— У пацанов серьезных по всем регионам графики поставок горят, товар стоит мертвым грузом, огромные бабки зависли! Ты вообще хоть краем мозга понимаешь, на кого сейчас свой рог подставил, деятель⁈ Мы же тебя здесь вместе с охраной в бетон закатаем и в реку сбросим!

Хрящ, почувствовав настрой босса, тяжело шагнул вперед, выпятив необъятную грудь. Угрожающе хрустнул суставами пальцев:

— Слушай сюда внимательно, сибиряк. В Тольятти ровно пятьсот проверенных стволов под нами