Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл

Арден убрал деньги и ушел. Через некоторое время я увидела его у Талы: он выбирал рукавицы. Она велела надеть обе, подвигать пальцами и не тянуть сразу за край.

Мне стало легче смотреть, как он покупал себе обычную вещь. Я даже подошла, чтобы проверить, не тесно ли ему в запястьях, и вовремя остановилась. Он сам расспрашивал швею и вполне справлялся.

Перед отходом выяснилось, что новые рукавицы лежали в моей корзине для выпечки. Я как раз несла ее на кухню и обнаружила их под чистым полотном.

— Арден!

Он обернулся возле стола с картой.

— Я их убрал от воды. Там Иво сходни мыл.

— Сухие рукавицы в сухом месте — прекрасно. Только это корзина для хлеба.

— Она была пустая.

— Пока была. Через час я могла продать ваши рукавицы вместе с пирожками.

— По четыре медных доли?

Я посмотрела на него. Он совершенно серьезно держал ладонь раскрытой, ожидая, когда я верну ему покупку.

— Если начинка хорошая, по пять.

Арден улыбнулся.

— Тала взяла дороже. Тогда заберу, пока вы не разорили меня окончательно.

Я отдала рукавицы. Он убрал их к себе в каюту, а я осталась с пустой корзиной и неожиданно поймала себя на том, что улыбалась. Сразу после разговора о тетради мне казалось, что больше не сумею рядом с ним вести себя просто. Оказалось, могла. Это только усложняло все остальное.

К нижней переправе пришли после полудня. Йорен вел судно, Арден стоял рядом и указывал на полосы течения, которые для меня почти не отличались. Иво проверял глубину; Век помогал Дену готовить швартов. Никто не бежал одновременно к двум концам корабля.

Ящики приняли без спора. Получатель раскрыл один, проверил посуду и подписал лист. Я пересчитала плату за перевозку, пока он еще стоял рядом. Потом взяла у него сведения о том, что требовалось привезти в следующий раз.

Вечером Нелла показала записанные заказы. У переправы не хватало самых простых вещей: полотна для мешков, крепких ниток, дешевой посуды. Мне хотелось набрать сразу много, но я ограничилась тем, за чем люди обещали прийти в определенный день.

Тетрадь Лиоры осталась в закрытом ящике. Я не вынимала ее, но все время помнила, на каком месте лежала.

На следующее утро мы торговали до обеда. За место Йорен договорился со смотрителем еще при прибытии; тот проверил наше разрешение и отвел участок, где не мешали перевозчикам. Здесь люди дольше рассматривали товар и чаще спрашивали, придем ли снова.

Тала получила первую плату за помощь у прилавка. Три марки она убрала отдельно от своей выручки, потом села чинить передник женщине с переправы. Я смотрела, как покупательница показывала, где сделать второй карман, и думала о том, что на корабле уже шла работа, которую мне не требовалось придумывать.

После торговли Нелла принесла мне чистый лист. Я написала покупательнице из Белых ворот, что нашла сухие тетради и могу передать их с ближайшим судном. Просила ответить, если ей еще нужны.

Нелла ушла узнавать о передаче записки, а я поднялась на палубу. Арден стоял у перил. Тала уже надставила рукава его рубахи.

— Вы собирались пройтись? — спросил он.

— Собиралась?

— На пристани спрашивали, куда ведет дорога за сараями. Там по берегу можно дойти до старого спуска. Недалеко.

Я действительно спрашивала. Пока принимали груз, видела между строениями деревья и узкую тропу, на которой никто ничего не продавал.

— А вы куда?

— Туда же. Йорен просил посмотреть, можно ли будет там подойти, если основное место займут.

Он немного помолчал.

— Потом можем пройти дальше. Если хотите.

Я хотела. Отказаться теперь значило бы еще раз сделать вид, будто меня интересовали только груз и стоянка.

— Я возьму плащ.

Нелла уже зашила подкладку. Я надела его, просунула руку в пустой карман и вышла.

За сараями дорога почти сразу спускалась к воде. У берега сушили длинные шесты. Арден остановился возле старых свай, осмотрел их, присел проверить нижнее крепление. Я ждала рядом, пока он не закончил.

— Подойти можно, но сходни нужны длиннее, — сказал он. — Йорену покажу. Дальше пойдем?

Мы прошли за последний навес. Там было тише. С кораблей еще доносились голоса, но слов уже не разобрать. На бревне у тропы никто не сидел, и я присела, расправив плащ под собой.

Арден остался стоять.

— Вы так и будете стоять? — спросила я.

Он посмотрел на свободную половину бревна.

— Места хватит.

— Тогда садитесь. А то мне приходится разговаривать с вашей рубахой.

Он сел рядом. Впервые за день я не проверяла ни время, ни деньги.

— Вы тогда спрашивали, что я люблю, — сказала я. — А я у вас так и не спросила.

Арден провел пальцами по неровному краю бревна.

— Раньше любил уходить в воду перед дождем. В речной форме, на мелководье. Лечь так, чтобы сверху видно было, как капли бьют по поверхности. Несколько минут там очень тихо.

Я посмотрела на реку.

— Снизу?

— Да.

Я попробовала представить его там, под водой, большим, с раскрытыми крыльями. Пока мне было легче вспомнить широкие плечи под рубахой, чем поверить, что этот человек мог стать драконом.

— Скучаете?

— По этому — очень.

Он сказал без улыбки, и я не стала просить показать. Ему и так слишком часто приходилось объяснять, чего он пока не мог.

— А когда стояли на берегу? Что любили тогда?

— Есть с чистыми руками и горячее. Спать у открытого окна. Раньше не считал это особенными предпочтениями.

Я кивнула. Подол плаща сполз, и я поправила его, чтобы не зацепить о щепку. Арден помог отвести ткань от сучка, вернул край мне на колени.

— Сегодня было хорошо, — сказала я.

— Сегодня?

— Когда груз приняли. Никто не спрашивал о Дарвене. Посмотрели посуду, сверили число ящиков и заплатили.

— Вы этому удивились?

— Немного. Последние дни мне все время казалось, что придется еще что-то доказывать.

Он посмотрел на меня. Я знала, что сейчас можно было добавить: и вам тоже. Но он ждал, ничего не спрашивая, и слова не прозвучали.

Я провела ладонями по коленям. Ветер от воды поднял несколько прядей возле лица; Арден смотрел на них, потом снова на меня.

— Здесь волосы совсем растрепались, да? — спросила я, пытаясь пригладить их.

— Немного.

— Могли бы сказать, что