Предатель. Буду счастлива без тебя - Тая Наварская

Ведь бывшему мужу так и не удалось осуществить свой гаденький замысел и оставить меня ни с чем.

Суды тянулись долго и утомительно. Были и взлеты, и падения, и моменты, когда мне казалось, что Марк сотрет меня в порошок. Но благодаря адвокатам и собственной решительности я все же смогла добиться справедливости. Пусть и относительной, конечно.

Что касается фальшивого кредитного договора, который Тарасов мне подсунул, то факт подлога доказать не удалось. Но, несмотря на это, суд довольно скептически отнесся к условиям этого документа и счел неправильным лишать меня прав на бизнес.

Немаловажную роль сыграли показания сотрудников компании, которые, к счастью, охотно подтвердили, что я активно участвовала в управлении бизнесом, а не просто являлась каким-то номинальным учредителем.

В общем, мерзкий план Тарасова провалился. Хотя подгадить мне он все же смог: в итоге я получила чуть меньше, чем могла.

Но я не стала расстраиваться. Как говорится, и на том спасибо. Денег от продажи совместно нажитого имущества и доли в бизнесе вполне хватило и на переезд, и на покупку уютной квартирке в Питере и на пару лет декретного отпуска, и даже на запуск нового бизнеса, который в данный момент отнимает все мои силы и время.

О моей беременности бывший так и не узнал. Я сказала Андрею, что Катюша – от другого мужчины и попросила сохранить ее рождения в тайне. Удивительно, но, кажется, сын действительно выполнил мою просьбу: не проболтался Марку. Наверное, потому что чувствовал свою вину передо мной. Ну за то, что долгое время скрывал от меня интрижку отца.

Короче говоря, Катюша моя и только моя. Я воспитываю ее полностью самостоятельно и ни капли не жалею о принятом решении. В конце концов, все сложилось как нельзя лучше.

Мы живем в Питере. У нас замечательная квартира, прекрасный вид из окна и большие планы на будущее.

А что до неприглядного прошлого, то я давно его отпустила. И, не оглядываясь, живу дальше.

20.

– Мне надо отъехать, – приближаюсь к фотографу по имени Дмитрий.

– Сейчас? – округляет глаза.

Парень прекрасно знает, какая я перфекционистка и как мне важно лично контролировать процесс. Поэтому его удивление вполне закономерно.

– Дочь приболела, – поясняю. – Надо из садика забрать.

– Понял, – кивает. – Мы тогда пока без вас работаем?

– Пока да, – соглашаюсь нехотя. – Я вернусь, как только смогу.

– Принято.

– И, Дим, пожалуйста, не срезай ракурсы. А еще следи за тем, чтобы легинсы на талии не морщились. А то в кадре это не очень смотрится.

– Хорошо, Вера Максимовна. Будем стараться.

Я вздыхаю и, подхватив сумочку, направляюсь на выход. По пути мне попадается помощница Лиана, и я в сотый раз повторяю ей инструкции. Она кивает. Заверяет, что все запомнила. Но у меня сердце все равно не на месте. Напортачат где-нибудь, а мне потом исправлять...

Накидываю легкую кожаную курточку и семеню на парковку. Осень только-только начинается, и лето еще не успело окончательно сдать свои позиции: воздух по-прежнему теплый, а небо радует прозрачной голубизной.

Выезжаю на проспект, параллельно набирая номер няни. Неприятно прибегать к ее услугам, когда ребенок болеет, но такова реальность матери-одиночки: колоссальная занятость и непроходящее чувство вины.

Если бы я могла, то с удовольствием отменила бы работу и провела весь день с захворавшей Катюшей. Но мне надо успеть хотя бы на финальный этап съемки, а значит, придется оставить малую с няней хотя бы на пару часов.

– Арина Георгиевна, здравствуйте! – говорю я, когда на том конце провода раздается «алло».

– Добрый день, Верочка! Как ваши дела? – вежливо отзывается няня.

– Могло быть и лучше, – сетую. – Катюша приболела, а у меня съемка. Вы сможете с ней хотя бы пару часиков посидеть? Пока я в студию туда-сюда смотаюсь.

– Верочка, я бы с радостью, но я же в отъезде, в Самаре… У меня у племянницы свадьба, я же вам говорила…

Хлопаю себя ладонью по лбу. Ну точно! Говорила. А у меня совсем из головы эта информация вылетела…

И как теперь быть?

– Простите, Арина Георгиевна, я забыла, – сокрушенно роняю я. – Хорошего вам праздника. Развлекитесь там как следует.

Прощаясь с няней, я отбрасываю телефон на пассажирское сиденье и в смятении жую губу. М-да, обстоятельства явно не в мою пользу. Прямо не день, а наслоение проблем какое-то.

Так и не решив, что делать дальше, я подъезжаю к садику. Кривовато паркую машину и на всех парах несусь за своей девочкой.

– Здравствуйте! Я за Катюшей Масловой.

Дочь носит мою девичью фамилию. Так же, как и я сейчас. После развода мне совсем не хотелось оставаться Тарасовой. Уж слишком много зла Марк мне принес.

– Мамочка! – дочь поднимается с кушетки, на которой сидела в обнимку с плюшевым зайчиком, и виснет у меня на шее.

Катюша у меня красавица: рыжие кудряшки, ярко-зеленые глаза, россыпь веснушек на носу. Если честно, она очень напоминает меня саму в детстве. Причем не только внешне, но и по характеру. Такая же живая, позитивная и любознательная.

Приступы дурного поведения у нее, конечно, тоже случаются. Как и у любого ребенка. Но не так часто, к счастью. Андрюшка, например, в ее возрасте куда хулиганистее был. А Катя мягкая, покладистая. Вот что значит девочка.

– Как ты, моя сладкая? – целую ее в обе лихорадочно горящие щечки. – Приболела, да?

– Угу, – кивает виновато.

– Ну ничего, мы тебя вылечим, – произношу ободряюще. – Чай с лимоном и смородиной будем пить, горло полоскать и сосать леденцы от горлышка. Пара дней – и ты непременно поправишься.

– Хорошо, – Катюша улыбается.

– Ну пойдем одеваться.

Я беру ее за руку и веду в группу, которая находится на втором этаже. Там, в шкафчике, хранятся ее вещи.

Когда мы заходим в группу, воспитателя и остальных детей в помещении нет. На прогулке, должно быть. А у соседнего с Катюшиным шкафчиком переодевается девочка по имени Даша, подгоняемая мамой.

– Дашуль, ну быстрее, а! – в нетерпении цедит женщина. – Песенки и потом можно попеть!

– Добрый день, – здороваюсь. – Тоже уходите?

Мы с Дашиной мамой знакомы, ее зовут Нина. Иногда общаемся, когда приводим или забираем детей.

– Здравствуйте! Да, Дашку на день рождения позвали. Вот я с работы отпросилась и теперь