Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

этого не делает допрос менее… унизительным, — это слово было произнесено особенным тоном. — Меня выдернули из комнаты на рассвете, даже привести себя в порядок толком не дали. Соседки теперь смотрят на меня так, словно я — преступница, которую вот-вот выведут на чистую воду. Не все, конечно, но многие.

— Они быстро забудут, — я поспешил прервать поток рассуждений, способных завести девушку куда-то не туда. — Как только появится новый повод для сплетен. А он появится обязательно — время сейчас такое. Что ни день, то новый слух или громкая новость…

— Наверное, ты прав, — девушка выдохнула и чуть опустила плечи. Полностью её напряжение не отпустило, но и это уже было немало. — Лександр, я хотела спросить… то, что было в записке. Всё ведь серьёзно? Это не чья-то шуточка?

— Не шуточка, и — да, всё серьёзно, — я не стал отрицать очевидного, понимая, что «несерьёзное» не держали бы под грифом «секретно», и «несерьёзным» не занимался бы наследник Трона, собирая вокруг себя лучших из лучших. И Алисия не дура, чтобы понять: о «несерьёзном» я бы прямо и без недомолвок мог бы ей всё рассказать.

«Поэтому для сохранения тайны порой лучше что-то, да озвучить».

— Но, Алисия, всё это тебя касается лишь отчасти. Недостаточно для того, чтобы ты плохо спала или чрезмерно беспокоилась из-за произошедшего. Тебя и твой конспект использовали просто потому, что ты была защищена хуже, чем кто-либо из моего окружения…

— Это формальное рассуждение должно как-то меня успокоить? — Алисия вздела бровь, а в её голосе неожиданно прорезался несвойственный её мягкости едкий скепсис, соседствующий с прорезавшимися прямыми, как топор, формулировками. — Лекс, если ты думаешь, что я сейчас выдохну, скажу, что раз мне ничего не угрожает, то и ладно… То ты сильно ошибаешься.

Я чуть понизил голос, предварительно вновь убедившись в том, что лишних ушей в округе не прибавилось:

— Нет, это не должно тебя успокоить. Тем более, что угроза всё-таки есть. Но я бы предпочёл, чтобы ты услышала мою точку зрения из моих же уст, а не довольствовалась догадками, — я выразительно посмотрел на девушку. — Я рад, что мои опасения оказались беспочвенными и ты… не расклеилась.

«Дипломатично сказано — сам себе поражаюсь, что б меня!».

— Угроза есть… — Алисия задумчиво повторила мои же слова, не услышав или просто проигнорировав сомнительный комплимент. — Кто-то использовал мои записи не потому, что во всей академии не нашлось клочка бумаги. Логично…

— Это было заявление о намерениях, — подтвердил я. — Поэтому мне нужно, чтобы ты была особенно осторожна, Алисия. Ещё более осторожна, чем сейчас. Не ходи одна, особенно вечером. Обо всех странностях не стесняйся сообщать кому угодно — охране, преподавателям, мне, любому «человеку в чёрном». Безопасники уже в курсе, что ты — потенциальная цель, и они будут присматривать…

— Как за приманкой? — в голосе девушки промелькнула горечь.

— Как за рычагом давления, — поправил я. — Ты — буквально единственный человек из моего окружения, с которым я много общался в прошлом. Рядом со мной в принципе не так много людей, через которых на меня можно надавить. А уж в черте академии — раз, два, и обчёлся. Шанс, что наши враги действительно попытаются «демонстративно покарать» одного не в меру ретивого Лазаря, невелик, но он есть. Поэтому ты будешь под защитой. Не самой явной и не бросающейся в глаза, но более чем реальной. Уж поверь моему опыту.

— Эта защита уже не раз допустила промашки, Лекс, — Алисия сложила руки под грудью, вдохнув. — Но я всё понимаю и прислушаюсь к твоим словам. Правда.

— Спасибо, Алисия, — я улыбнулся, медленно и глубоко кивнув. — И… прости, что шлейф моих проблем добрался и до тебя. Я надеялся, что этого не случится, если мы будем держать дистанцию… но получилось так, как получилось.

Она покачала головой:

— Ты не виноват в том, что кто-то решил использовать меня против тебя. Мог ли ты сделать больше? Разве что как-то помешав поступить в академию… — Алисия вдруг хихикнула нервно, и смешок этот перетёк в грустную улыбку. — Хотя тебе достаточно было просто ничего мне не показывать там, в поезде. Без тех советов я бы просто не прошла практический этап экзамена, как абсолютное большинство простолюдинов…

— Ты недооцениваешь себя, — я поморщился. — Но… ладно, не будем сейчас об этом. Держись Терезы, Готье и остальных. И как-нибудь передай мне своё расписание. А лучше вообще заполни его так, чтобы…

— Чтобы время оставалось только на сон? — девушка впервые с начала разговора улыбнулась одновременно искренне и без напряжения. — Я и до этого старалась взять от учёбы максимум, Лекс. И сейчас сделала то же самое…

Девушка сунула руку в сумку, найдя там листочек с таблицей, кропотливо заполненной элегантным, почти каллиграфическим почерком.

— Возьми. Так будет проще понять, где я буду и когда меня можно будет найти, если вдруг что. Я всё помню и заполню заново за пять минут, не беспокойся, — лист перекочевал ко мне. — И иди, Лекс. Тебя ждут. Спасибо за беспокойство… правда спасибо.

Я сходу не нашёлся с ответом, а после Алисия уже развернулась, широкими, — для её роста, — шагами направившись к друзьям.

Мне оставалось только кивнуть и тоже вернуться к своим.

Когда я опустился на стул рядом с Эльзой, за столом царила почти осязаемая, порядком устоявшаяся тишина.

Лиза смотрела на меня с многозначительной улыбкой, не сулящей для моего душевного спокойствия ничего хорошего, а Виктор старательно делал вид, что его досмерти интересует содержимое лежащей перед ним рабочей тетради с девственно чистыми листами в клеточку. Не выделялась и Мариэлла, поправляющая манжету с видом столь сосредоточенным, словно от этого зависела судьба всей Империи.

И только Громов с присущей ему невозмутимостью действительно заканчивал заполнять бланк с расписанием, делая вид, что ничего, в общем-то, не произошло.

А Эльза… она сидела, выпрямив спину и сложив руки на столе перед собой. Её лицо казалось на удивление растерянным, на скулах играл румянец, а смотрела она «в никуда» — на абсолютно непримечательный стеллаж напротив.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, опускаясь рядом с Эльзой и переводя взгляд с одного лица на другое в тщетных попытках понять, что именно привело к такому результату. Мой разговор с Алисией? Едва ли. Кто-то чужой нас подслушивал? Тогда мои друзья вели бы себя иначе. Какие-то новости? Тоже не то.

«Проклятье. Я искренне ненавижу оказываться в ситуациях, когда ничего не ясно…».

— О, ничего особенного, — Лиза улыбнулась ещё шире. — Просто мы тут обсуждали кое-что…

— Лиза, — голос Эльзы прозвучал резко и хлёстко. Настолько, что этого хватило, чтобы унять пыл