Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

Эльза поджала губы:

— Угрожали не только тебе?

— Мне угрожать почти бессмысленно. Я раздражаюсь, но редко делаю то, чего от меня хотят, — я криво усмехнулся. — А вот люди рядом со мной… это уже другой разговор.

— Лекс?

— Я не могу рассказать всё, — начал я, опередив её вопрос. — И дело не в недоверии к тебе. Есть вещи, которые нельзя озвучивать в принципе. Но того, что я всё-таки могу сказать, должно быть достаточно, чтобы помешать вам вляпаться в неприятности. И рассказать об этом я хочу не только тебе.

Она посмотрела мне в глаза, забавно наклонив голову.

— Всем?

— Тем, кто сидит за нашим столом, — уточнил я. — Дима, Лиза, Виктор, Мариэлла. Белль, когда появится, потому как Дима всё равно её введёт в курс дела. Возможно, ещё Алисия, если представится возможность нормально и наедине переговорить…

Эльза тем временем нахмурилась, задумчиво прикусив губу:

— Мариэлла и Белль?..

— О Белль я уже сказал. А если леди Озмунд окажется идеологически обработанной диверсанткой, то всем нам останется только аплодировать недругам стоя. Потому как это будет не интрига, а нечто, выходящее за рамки возможностей обычных людей. Но если серьёзно… — я цыкнул языком. — Уже поздно артачиться и пытаться их вытолкнуть из нашего круга. Дима настроен весьма серьёзно. О Викторе я даже говорить ничего не буду…

Я кивнул в сторону стола, и Эльза бросила взгляд на Виктора, который, судя по всему, уже успел изобразить на пустом листке нечто такое, что вынудило Мариэллу выбирать между уничтожением этого самого листка, автора художества, или и того, и другого сразу. Параллельно с тем Громов пытался что-то донести до Лизы, но та лишь самоуверенно отмахивалась ото всего сказанного.

«О переборе по нагрузкам говорят, не иначе».

— Хорошо, — наконец сказала Эльза. — Но если ты вдруг снова начнёшь своё «для всех так будет лучше» с параллельными попытками испариться в неизвестном направлении, то я за себя не отвечаю, Лекс.

— Договорились, — я невольно улыбнулся, глядя на этого, с позволения сказать, боевого хомячка, который отчаянно боялся оружия, но при этом не переставал угрожать всем вокруг всеми возможными карами.

— Но мне это всё равно не нравится, — буркнула она, сделав шаг в сторону стола.

— Мне тоже, — выдохнул я, убирая руку от её волос.

— Это едва ли может утешить, Лекс…

Когда мы вернулись к остальным, Дмитрий как раз вносил последнюю строчку в шаблон «общего» расписания — пересекающихся для всех блоков. И он уже хотел снова взять слово, когда я поднял руку:

— Прежде, чем мы окончательно погрузимся в борьбу с таблицами, я бы хотел с вами кое-что обсудить, — Громов мгновенно стал серьёзным, а Лиза, заметив эту перемену, тоже перестала улыбаться. Мариэлла подобралась за компанию со всеми остальными, а Виктор — от безысходности и для того, чтобы не сильно выделяться.

Эльза устроилась рядом, сложив руки на столе перед собой, и обратилась в слух.

— Я не могу рассказать всего, — начал я, выуживая из памяти загодя составленную и неоднократно выверенную речь. — Часть сведений касается расследования, которым занимается Имперская Безопасность. И если эта информация тем или иным путём попадёт не туда, куда нужно, лучше не станет никому.

— Но что-то сказать ты можешь, — произнёс Дима, сцепив руки в замок перед собой.

— Могу. Первое — угроза реальна. Второе — она касается не только меня. Враги уже обозначили свою готовность бить по тем, кто сам себя защитить не способен. И «бить» они могут не обязательно буквально. Давление, шантаж, похищения… вариантов хватает.

Лиза демонстративно помассировала виски.

— Весёлое утро становится ещё веселее, да?..

— И третье, — продолжил я, не позволяя себе отвлечься. — Есть все резоны считать, что контрмеры Имперской Безопасности могут быть использованы против нас. И я говорю сейчас об отсутствии нормальной связи. Поэтому, если вас вдруг кто-то куда-то пригласит от чьего угодно имени, через третьи руки или с помощью записки — насторожитесь. В ваше благоразумие я, бесспорно, верю, но предосторожности не бывают лишними…

— То есть, ты предполагаешь, что некие матёрые диверсанты, раз они обретаются тут, могут попытаться выманить нас, подделав записку? — Громов скептически приподнял бровь. — Лично я сообщения на бумажках в последний раз передавал немногим позже своего последнего визита в песочницу…

— Мне в комнату подбросили письмо, написанное на конспекте девушки, которую я давно и хорошо знаю, — я не дал ему продолжить. — Письмо с угрозами и требованием устраниться от дальнейших… «спасательных» активностей. Общежития скомпрометированы, оттого и такие меры по обеспечению дополнительной безопасности. Но едва ли наши недруги не догадывались, к чему могут привести их действия…

— Лекс, ты… — Эльза вскинулась, широко распахнув глаза. — Об этом точно можно говорить?

— Мне не запрещали, — я хмыкнул. — И я не озвучил ничего такого.

— Ничего такого, — медленно повторила Эльза. — Письмо, угрозы, конспект Ал… девушки, которую ты давно и хорошо знаешь. И это, по-твоему, ничего такого?

— Это то, до чего невозможно не дойти. Следовательно, — я улыбнулся, — наши враги знают о том, что мы об этом знаем. Это не секретные сведения, но всю серьёзность ситуации до вас донести позволяют.

Лиза открыла рот, но не нашлась с тем, что именно уместно будет сказать. Виктор, напротив, был не против обрушить на нас лавину словоблудия, но оценил обстановку за столом и благоразумно промолчал: порой даже в нём просыпался инстинкт самосохранения, пусть и в зачаточном виде.

— Вы полагаете, что попытка давления может повториться или масштабироваться, — подала тихий голос Мариэлла, одной рукой вцепившись в рукав своей блузки.

— Это произойдёт наверняка, — я кивнул, — но не факт, что с вами, и не факт, что в черте Академии. Тут сейчас слишком много гвардейцев, безопасников и иже с ними, чтобы был какой-то смысл рисковать и дальше. Но я не исключаю возможности того, что недруги попытаются «день-в-день», то есть, как можно быстрее меня «наказать»…

— Что именно от нас требуется? — Громов подался вперёд, переварив вывалившуюся на них информацию.

«Вот за это я и люблю людей военной закалки. Размусоливания, философствования — идут лесом».

— Первое, — я поднял палец, — любые сообщения через третьи руки считаются подозрительными по определению. Повторюсь, друзья: записки, передачки на словах — всё это не принимается на веру. А если ситуация будет критическая, то академия битком набита офицерами при оружии. Обращайтесь к ним — они тут для того и дежурят. А второе…

Я отдельно посмотрел на Мариэллу.

— Не ходим поодиночке там, где этого можно избежать.